Главная страница
Навигация по странице:

  • Показатели рождаемости

  • Тенденции брачности

  • § 1.2.2. Динамика разводов

  • § 1.2.3. Материальное положение российских семей.

  • § 1.2.4. Установки и мотивы брачно-семейного поведения

  • Модуль 2. Установление интимных отношений: жизнь вместе

  • Психология семьи Лысова. А. В. Лысова психология семьи


    Скачать 1.49 Mb.
    НазваниеА. В. Лысова психология семьи
    АнкорПсихология семьи Лысова.pdf
    Дата11.02.2018
    Размер1.49 Mb.
    Формат файлаpdf
    Имя файлаПсихология семьи Лысова.pdf
    ТипДокументы
    #12617
    страница3 из 19
    1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
    § 1.2.1. Численность семей и их структура.
    Численность семей в России - по последней переписи 1989 года насчитывалось 40 млн. 246 тыс. семей. Полных семей с детьми было 45%, супружеских пар без детей - 22% (включая бездетных после свадьбы и в течение всей жизни, и оставшихся без несовершеннолетних детей после отделения совершеннолетних). В 5% микропереписи населения 1994 года, где изучались уже не семьи, а семейные домохозяйства (примерно 41-42 млн. из двух и более человек) и несемейные домохозяйства (примерно 10 млн. одиночных хозяйств), пар с детьми и без детей уже было меньше - 34% и 16%. Далее, семей состоящих из одной, двух и более брачных пар с детьми и без них, и с родственниками было 15%, а домохозяйств - 13%, матерей с детьми – 12в% и 9% соответственно (отцов-одиночек было по 1% в 1989 и 1994 гг.), и еще 2% и 3% родителей- одиночек с родственниками. К прочим семьям было отнесено 3% и 24% домохозяйств. На протяжении последних сорока лет сокращается размер семьи, а ее состав упрощается и сводится к одной брачной паре с детьми. Некоторое увеличение среднего размера семьи по мнению отдельных специалистов говорит о трудностях приобретения собственного жилья молодыми супругами, и о усложнении в связи с этим структуры семьи и домохозяйств.
    Кризисные тенденции семьи видны по сокращению семей с «ядром» - полных брачных пар с детьми, а также по отсутствию «ядра» вообще у 22%, тогда как в Европе и США подобная
    «денуклеаризация» семьи выражена еще отчетливее (30.3% и 29.8%). Суммарная доля супружеских пар без детей у нас довольно высокая (33.3%), хотя и ниже, чем в США (41.0%).
    Здесь проявляется неустойчивость семьи, вклад в нее разводов, однако, нет данных, свидетельствующих об уровне и росте «добровольной бездетности» (этот феномен мог бы быть выявлен - если бы имел место на самом деле - лишь в социологических исследованиях при надежном контроле за первичным и вторичным бесплодием браков).
    Показатели рождаемости. Сокращение семей с тремя и более детьми и рост семей с 1-2 детьми ярче всего говорит о невыполнении семьей репродуктивной функции. Так, с 1989 г. по
    1994 г. суммарный коэффициент рождаемости сократился с 2.0 до 1.4, при этом по микропереписи
    1994 г. среднее число рожденных детей у женщин 40-44 лет составило 1.85 (17.4% родили трех и более детей, 47.9% - двоих и 27.7% - одного, ни одного - 7%). В целом по стране за этот период доля семей с тремя и более детьми уменьшилась с 5.7% до 5.3%, с двумя детьми с 23% до 21.4 %, тогда как среди семей с детьми доля однодетных выросла с 29.7% до31%. По расчетам В.А.
    Борисова и А.Б. Синельникова для простого замещения поколений необходимо на одну супружескую пару в среднем к концу репродуктивного возраста жены примерно 2.6 детей, т.е. половина брачных пар должна иметь не менее трех детей в семье.
    Происходит резкое изменение типов репродуктивного поведения российской семьи. До конца 20-х годов сохраняется традиционная потребность в 5 и более детях в семье и многодетный тип поведения, причем, в сравнении с концом XIX века заметно существенное сокращение смертности - в среднем на 0.65 ребенка увеличивается фактическое число детей в семьях. В конце
    30-х годов фактическая средняя детность (среднедетность) закрепляется, и в новых поколениях брачных когорт постепенно начинает распространяться новый тип потребности в детях - в 3-4 детях. В 30-40-е годы осуществляется переход к массовой среднедетности, к такому типу репродуктивного поведения, когда число рожденных и число имеющихся детей сближается.
    Психологически, перестает ощущаться разница между ними - очевидно, в годы войны советское
    6
    Материал для данного параграфа взят из кн. Антонов А.И., Сорокин С.А. Судьба семьи в России XXI века.
    М., 2000. С. 96-116. Знакомясь с этим материалом, важно помнить, что профессор А.И. Антонов является одним из ярких апологетов так называемого «кризисного» взгляда на семью и считает, что семья в России деградирует, и «подлинная семья» – только та, которая состоит из двух родителей и нескольких детей (3-4 детей).

    21
    здравоохранение смогло сделать рывок в снижении детской смертности. В 50-е годы уже в полную силу действуют нормы среднедетности и послевоенный «бэби - бум» происходит на уровне средней, а не высокой рождаемости, которая наблюдалась бы в случае довоенного уровня потребности в детях.
    В 60-е годы складывается современный малодетный тип репродуктивного поведения с преобладающей в населении потребностью в двух детях, реализуемой близко к этому уровню вплоть до второй половины 80-х годов, когда снижение репродуктивных установок в пределах малодетности приводит к возникновению массовой потребности в одном ребенке. Этот тип поведения в первой декаде нового века станет преобладающим, потребность в двух детях будет свойственна 30-40% семей.
    Тенденции брачности. На этом фоне быстрой смены типов репродуктивного поведения изменения в брачности и разводимости оказываются второстепенными, хотя и влияющими на колебания пропорций брачных когорт, а через эти структурные подвижки - и на коэффициенты рождаемости. Динамика регистрируемой брачности выглядит следующим образом. Число браков на 1000 человек с 10.6 в 1881 г. сократилось до 8.6 в 1991 г. и продолжало снижаться до 5.9 в 1996 г., а в 1997 г. стало расти (6.3). Потенциал брачности в последние десятилетия неуклонно реализуется всё меньше. С 22.4% в 1958\59 гг. до 9.7% в 1993\94 гг., причем срок реализации этого потенциала за этот период вырос с 4.5 лет до 10.3 лет. Происходящее не случайно - уровни притязаний к брачным партнерам растут в плане взаимных претензий и под прямым влиянием внесемейных ориентации. В этом также проявляется снижение ценности легитимного брака, что в свою очередь связано с повышением нерегистрируемых сожительств и с наметившимся ростом среднего возраста вступления в брак, т.е. с кризисными тенденциями семьи.
    По микро-переписи 1994 года 6.5% мужчин и 6.7% женщин во всех возрастных группах старше 20 лет отнесли себя к состоящим в нерегистрируемом браке (в предшествующих переписях не было подобных данных, хотя фактический брак учитывался в общем числе браков).
    По мнению демографа А.Б. Синельникова сожительства (в основном характерные для вступающих в брак повторно) способны компенсировать лишь одну треть ущерба, наносимого падением числа регистрируемых браков. Средний возраст первого брака у мужчин и женщин до
    1993 года понизился ( по абсолютным числам браков), а по более точному методу расчета (по таблицам брачности) - повысился на 0.26 года у мужчин и 0.66 - у женщин.
    § 1.2.2. Динамика разводов
    Динамика разводов в 70-е годы оставалась неутешительной, однако, в 80-е годы стабилизировалась на уровне 40 разводов на 100 браков (40%), затем с 1991 г. кривая разводимости поползла вверх. Достигнув максимума в 1994 г. (51%) абсолютное число разводов
    (680494) стало уменьшаться и уже в 1997 г. составило 555160 (коэффициент разводимости уменьшился с 4.59 до 3.79). Уровень разводимости остается высоким, тем не менее, снижение доли разводов следует рассматривать в контексте снижения регистрируемой брачности и роста сожительств. За 1990-96 гг. 3.8 млн. детей до 18 лет остались без одного из родителей. В соответствии с тенденциями разводов меняется доля неполных семей с одним родителем с детьми до 18 лет - с 1989 г. по 1994 г. - она выросла в 1.14 раза с 14.1% до 16%. Уровень компенсации разводов повторными браками по статистике загсов в 1989 г. составил для разведенных мужчин 58 повторных браков на 100 разводов, для женщин - 54, тогда как в 1996 г. эти показатели составили
    44% и 43% соответственно. По микропереписи 1994 года вступало повторно в брак примерно две трети мужчин и около половины женщин.
    Приведенные статистические данные об изменениях интегральных показателей семейного образа жизни свидетельствуют в целом о совершившемся развале традиционной семьи
    (безразводной или «малоразводной» с несколькими детьми). Стало очевидным отсутствие в обществе спонтанных стимулов к семейности, к той модели семьи, которая сохраняла бы в основных чертах признаки традиционной - наличие 3-4 детей и за счет этого удлинение семейного цикла жизни, продление жизни родительской семьи с несовершеннолетними детьми после отделения взрослых детей, уменьшение частоты разводов в связи с пролонгацией социализационного периода семейного цикла. К сожалению, нет статистики о доле семей с матерью - домашней хозяйкой и воспитательницей, хотя известно что в наследство от советской индустриализации нам досталась «двухзарплатная семья» - с двумя работающими родителями.
    Нет также данных о потере семьей роли ведущей арены социализации, об ослаблении

    22
    родительского, отцовского авторитета. Но здесь важно подчеркнуть, что внутренние ресурсы семьи не способны обеспечить эффективную реализацию социетальных функций по рождению, выхаживанию и воспитанию детей.
    С другой стороны, разрушение норм многодетности устраняет прежнюю социокультурную соединенность всех видов семейного поведения и ведет к репродуктивной, сексуальной, контрацептивной, и бракоразводной «революциям». Отказ общества от социальной поддержки среднедетной модели семьи в условиях разъединения прежде жестко связанных типов семейного поведения создает иллюзию возникновения «новых» форм семьи. В парадигме радикалов и модернистов эти формы начинают именоваться альтернативными по отношению к традиционной семье формами брака, родительства и родства. Внимание сосредотачивается на признаке совместного проживания тех, кто хотя бы связан узами одного из трех перечисленных выше отношений. Одновременно, общественному мнению навязываются в качестве престижных образцы внесемейного поведения - холостячество (например, среди мужчин 40-44 лет в 1979 г. было 3.2% никогда не состоявших в браке, в 1994 г. - уже 7.1%, среди женщин эти цифры были
    3.4% и 4.9%); сожительство, адюльтерный брак, серийный брак с серией браков-разводов, повторный брак, неполная семья с одним родителем, мать-одиночка, внебрачные рождения (в
    1997 г. вне брака родилось 25.3%).
    § 1.2.3. Материальное положение российских семей.
    О содержании детей в семьях можно судить по выборочным обследованиям домохозяйств, проводимых Госкомстатом России, и другими специализирующимися на изучении уровня жизни организациями. За годы реформ, ориентированных не на семью в целом и не на семью вообще, материальное положение большинства семей с детьми ухудшилось (примерно у 60%). Около 25-
    30% россиян сохранили или незначительно изменили свое благосостояние, 15-20% улучшили свое положение, причем 3-5% весьма и весьма значительно. Калорийность питания снизилась на 10%, объем платных услуг упал на 75%, численность безработных составила 14% от экономически активного населения. В 1998 г. произошло дальнейшее кризисное снижение уровня жизни, дифференциация в доходах между 10% наиболее и наименее обеспеченного населения выросла и составила 12.8 раз; зарплату ниже прожиточного минимума стали иметь 42.5% работников (на
    12% больше, чем в 1997 г.), а в первом полугодии 1999 г. - 59.6%. В 1998 г. 47.8% населения имели доходы ниже прожиточного минимума (ПМ), 30.1% - относились к низко обеспеченным (их доходы в промежутке между ПМ и МПБ - минимальным потребительским бюджетом).
    Обеспеченные слои - 17.7%, у них доходы выше МПБ, но ниже БВД - бюджета высокого достатка, который в 6 раз выше ПМ. Состоятельные слои населения -4.3% с доходами выше БВД.
    Специалисты обращают внимание на сильную дифференциацию названных групп, так например, в
    Москве в сравнении с Санкт-Петербургом в 2 с лишним раза меньше бедных, на 14% меньше малообеспеченных, на 11% больше обеспеченных, и в 9 раз больше состоятельных и богатых!
    Радикально изменилась структура бедности - к беднякам советского периода (одиночки- пенсионеры, инвалиды, многодетные и неполные семьи) добавились не только безработные, но и работающие неполный рабочий день и\или неделю, находящиеся в отпусках с частичным сохранением зарплаты, семьи с работающими родителями, но за низкую зарплату, а также работники предприятий с задержкой выплаты зарплаты. Свыше 4\5 семей с 3 и более детьми действительно бедные, хотя в среднем при двух работающих родителях в месяц выходит до 3500 руб. (1750 руб.), т.е. у родителей не самая низкая зарплата должна быть. В эту рубрику попадает также и более половины семей с двумя детьми и даже весомая часть однодетных, хотя их в сравнении с трехдетными в два раза меньше.
    § 1.2.4. Установки и мотивы брачно-семейного поведения
    Наиболее заметным оказывается ценностный упадок семьи, когда привлекаются данные социологических исследований об установках и мотивах брачно-семейного поведения. Строго говоря, потребность личности, а тем более потребность семьи в детях, непосредственно нельзя измерить. Невозможно в массовом выборочном или сплошном опросе сконструировать индикатор этой потребности, способный улавливать её ослабление, происходящее при смене поколений.
    Любые ориентации на число детей в семье, выражаемые средними величинами при

    23
    одномоментном исследовании, условны. А прямое измерение интенсивности отношений людей к тому или иному числу детей по сложным методикам или тестам весьма трудоемко и стоит дорого.
    В настоящее время в демографии семьи применяются так называемые показатели предпочитаемого числа детей - их около 20 и все они измеряют потребность в детях не в чистом виде, а при каких-либо условиях, формулируемых в вопросах адресуемых респонденту. Широкое распространение получили три показателя - идеальное, желаемое и ожидаемое число детей, которое лучше именовать репродуктивными ориентациями, а не установками как принято.
    Установка на число детей это готовность человека (семьи) к реальному воплощению в жизнь своих ориентации. Средние величины трех выше упомянутых показателей ничего не говорят о силе намерений или о силе мотивации. Другими словами, - о самой потребности в детях, которая остается латентной и проявляется в каждом показателе лишь какой-то одной своей стороной в зависимости от условий, сформулированных в вопросе. Тем не менее, при сопоставлении с фактическими числами детей эти индикаторы способны дать представление об уровне репродуктивных ожиданий и об их динамике за ряд лет, если учитывается возраст опрашиваемых, стаж брака и т.д.
    В микропереписи 1994 года впервые в отечественной и мировой практике переписей населения респондентам были заданы два вопроса, сначала об ожидаемом числе: «Сколько всего детей собираетесь иметь (включая уже имеющихся)»? И вслед за ним – о желаемом числе:
    «Сколько всего детей хотели бы иметь?» В первом случае прямо не оговариваются условия, при которых собираются иметь то или иное число детей, но упоминание о включении в это итоговое число уже имеющихся детей, ориентирует респондента на существующие обстоятельства жизни.
    В этом контексте читается следующий вопрос о том, а сколько хотелось бы иметь, если бы...но это
    «если» не называется, респонденту дана возможность самому провести грань между тем, сколько всего собирается иметь детей на самом деле, и сколько хотелось бы иметь их при каких-то лишь ему известных условиях. Конечно, данное рассуждение является интерпретацией исследовательской, конвенциальной, допускающей различия в понимании респондентами смыслов между «собираетесь иметь» и «хотели бы иметь». При этом не имеет значения, что именно люди могут понимать под этими глаголами и какие именно конкретные условия жизни -и нынешние и будущие - могут иметь в виду. Если обнаружатся различия и «хотеть» будут больше, чем «собираются иметь», значит, «реальные» условия «срезают» и тормозят в какой-то мере желания, не позволяют полностью осуществить имеющуюся потребность в детях.
    Неопределенность условий не страшна - это могут быть и какие-то «трудности» в сегодняшних условиях жизни, либо какие-то возможные изменения жизненной ситуации. Важна величина различий между ожиданиями и желаниями - чем она меньше, тем вероятнее можно судить о скрытой за ними, подспудной потребности в детях. Чем она больше - тем большее значение респонденты придают условиям жизни, какими бы они ни были конкретно. С другой стороны, отсутствие различий, полное сходство этих двух показателей не только приближает к представлению о полной реализации потребности в детях, но может свидетельствовать о сходстве самих показателей, о том, что они измеряют один и тот же аспект латентной потребности в детях, а не всю её в полном виде. В связи с этим, желаемое число детей иногда формулируется иначе, спрашивают, сколько хотелось бы иметь детей при всех необходимых для этого условиях жизни своей семьи. В этом случае желаемое число становится как бы идеальным для своей семьи, трудно достижимым, т.к. «все необходимые» условия могут быть лишь в идеале. Но здесь важен потенциал репродуктивных желаний, как бы независящий от условий жизни, тот уровень потребности в детях, который по замыслу ученых мог бы быть достигнут, не будь реальная семья далёкой от «всех необходимых» условий. Следует подчеркнуть, что демографы по-разному интерпретируют эти показатели. С социологической точки зрения, к этим трактовкам надо относиться осторожно, и совершенно недопустимо считать, что идеальное число отражает якобы социальные нормы рождаемости, желаемое число - потребность в детях, а ожидаемое число дает реальную готовность к рождениям на ближайшие несколько лет.
    Вместе с тем, если вводить в одно и то же исследование целый ряд этих многозначных по своей сути показателей предпочитаемого числа детей, то можно при близости их значений точнее определить величину искомой потребности и степень её реализации. Однако, только сопоставление всех этих показателей с фактическим числом детей дает точное представление о полноте удовлетворения имеющейся потребности в детях. С учетом нынешней краткости (внутри семьи) репродуктивного цикла жизни - в среднем 3.5 года от момента заключения брака до рождения последнего ребенка, и 2.5 года между рождениями первого и последнего ребенка, а

    24
    также с учетом незначительности вклада старших (св.35 лет) поколений в рождаемость можно считать, что примерно 3-5 лет требуется репродуктивным семьям для реализации их ожидаемых и желаемых ориентации.
    В целом по России в микропереписи 1994 г. желаемое число составило среди всех женщин
    18-44 лет - 1.913 детей, а у состоящих в браке - 2.032 детей. Ожидаемое число соответственно было 1.767 и 1.904. Напомним, что это намного ниже уровня 2.58 детей на один эффективный брак, который требуется для простого воспроизводства населения. Какова динамика этих индексов в нашей стране? К сожалению, такого рода исследования стали проводиться лишь с середины 60-х годов сначала в Москве, а затем в других крупных городах-миллионерах. За 10 лет у нас было проведено примерно 20 подобных исследований, причем, к началу 70-х годов во всем мире насчитывалось уже около 500 опросов такого рода. Ожидаемое число в среднем по выборочному опросу 1969 г. было в Ленинграде 1.55, в Москве 1.69, в Киеве 2.04.
    В московском исследовании 1 Медицинского института было зафиксировано преобладание ориентации на двухдетную семью среди вступающих в брак женщин, сокращение наполовину этих ориентации среди однодетных женщин. Разумеется, степень реализации этих намерений оказалась ниже ожидавшейся. В целом по СССР ожидаемое число составило 2.42, а идеальное число 2.82 в 1969 г. по выборочному опросу 33 тыс. женщин, осуществленному НИИ
    ЦСУ СССР. В республиках европейской части эти индексы были ниже, например на Украине они соответственно равнялись 2.07 и 2.63. Во всесоюзных опросах конца 70-х гг. зафиксирован тот же уровень этих показателей (так, ожидаемое число в 1978 г. было 2.45), хотя в городском населении наблюдалось более заметное снижение, и особенно интересным оказалось снижение репродуктивных ориентации у младших когорт в сравнении со старшими по возрасту и году заключения брака.
    Однако, имеется более точный метод измерения репродуктивных установок - не по разнице между желаемым и ожидаемым числом, а посредством фиксации силы или интенсивности самой установки на рождение того или иного числа детей. Одновременно, можно определить
    «норму» или преобладающую ценность какого - либо числа детей по выборке. Согласно данным исследований, безусловной нормой является двухдетная семья, что самое негативное отношение наблюдается по отношению к бездетности и 4-м детям.
    Преобладание нормы двухдетности вызвано в конечном счете отсутствием внешних стимулов к рождению детей, не только экономического, но и социального свойства. Нормы малодетности связаны с тем, что ведущим типом побуждений к рождению детей является внутренняя, психологическая мотивация (она в два раза чаще представлена в сравнении с социальными мотивами и в 10-12 раз — по сравнению с экономическими). К примеру, в исследовании Москва-1978 сопоставлялись между собой самые сильные индикаторы по каждому типу репродуктивной мотивации. Оказалось, что для того, чтобы иметь обеспеченную старость
    (экономический мотив) достаточно иметь семью с 0.84 ребенка, чтобы почувствовать от окружающих всю полноту уважения к себе в старости (социальный мотив) надо иметь 0.87 ребенка, и чтобы не грозило одиночество в старости (психологический мотив) - 1.14 ребенка. При этом по каждому типу мотивации свыше 60% ответов - «число детей не имеет значения»!
    Экономические мотивы рождаемости, как уже отмечалось, крайне слабы, но в принципе при соответствующей политике «намекают» на потенциально больший рост числа рождений
    (колебания от 1.15 до 2.78), чем психологические мотивы. Для сравнения приведем распределение ответов 791 замужних женщин по вопросу об экономической мотивации в исследовании Россия-
    1999.
    Итак, не ущемляя себя материально можно иметь 1,37 ребенка ответили имеющие 1.88 детей, т.е. вопреки всякой экономической выгоде. Остаточные социальные нормы семейности продолжают еще осуществлять свой диктат, но как долго это продлится? На вопрос о том, в какой мере семейный образ жизни у вас ассоциируется с наличием детей, отметили в «очень \ и большой степени» 87.7% - с наличием одного ребенка, 66.8% - с наличием двоих детей, и лишь 24.6% - с наличием 3-х и более детей в семье. И это в выборке, где резко завышена в сравнении с реальным положением доля многодетных и двухдетных женщин! Приведем еще несколько примеров, характеризующих снижение ценности семейного образа жизни и ослабление мотивов рождения детей в условиях малодетности.
    Инструментальная ценность детей остается низкой - на прямой вопрос о мотивах рождения ребенка вообще, слишком мало отмечающих, что рождение способно разрешить жизненные затруднения - 14.7%. Социальное влияние на репродуктивное решение «за» (а не

    25
    «против» рождения) не ощущается в повседневности - отметили, что для них играет большую роль боязнь морального осуждения в случае отказа от рождения лишь 7.1%. Из социальных мотивов рождаемости, пожалуй, самое сильное - убеждение, что иметь не меньше двоих детей является нравственным и религиозным долгом - 20.7%. Одним из самых мощных психологических мотивов рождения второго и следующего ребенка остается желание вновь иметь малыша - 63.9%, сопровождаемое уверенностью, что смогут его вырастить и воспитать - 67.4%. Хотя просьбы имеющегося ребенка о братике или сестричке продолжают иметь значение (47.5%), тем не менее, главным остается желание реализовать свою потребность в нескольких детях - 63.8%. Само же её наличие у меньшинства семей в условиях малодетоцентризма объясняется чисто внутренними обстоятельствами, сходящими на нет. Среди них - важны следующие, образующие так сказать бэби-комплекс: быть хорошей матерью (92.4%), самой воспитывать детей (91.0%), проводить свободное время с семьей (89.4%). Причем этот мотивационный блок сопровождается подчиненной ему целью иметь собственный источник дохода (78.9%), работу вне дома (61.3%), пользоваться уважением среди коллег (72.0%), поддерживать тесные родственные связи (72.0%).
    Надо сказать, что в выборке само понятие частной жизни связывается у 78.0% ответивших с благополучием семьи, а не с личной карьерой и индивидуальными успехами (22.0%). Важно, что достижение жизненного благополучия в большой степени ассоциируется с успехом в семейной жизни (83.4%), и с укреплением здоровья (72.5%), а не с высокой зарплатой (55.3%), или с властью над людьми (5.6%). Любопытно, что в выборке с заметной склонностью к фамилизму самой неспособной к благополучному воспитанию детей считается послеразводная семья со сводными детьми, затем семья с обоими родителями и единственным ребенком, и мать-одиночка.
    Самый небольшой риск воспитания неблагополучных детей отмечается в семье с обоими родителями и несколькими детьми. Следует подчеркнуть, что чаще всего случаи физического и сексуального насилия над детьми происходят в послеразводных семьях (95.8%), а не в семьях с несколькими детьми (4.2%).
    Хотелось бы предостеречь от идеализированного представления о женщинах - матерях с несколькими детьми из данной выборки. Больше половины их считает, что семья наиболее уязвимое место в личной судьбе (53.7%), что это монотонный и неинтересный домашний труд
    (11.9%, трудно сказать - 15.4%), что это тормоз для личных успехов (12.0%, трудно сказать -
    28.8%), с семьей связаны самые большие разочарования (12.8%, трудно сказать -21.1%). Думают, что в современных семьях бытуют физические наказания детей, часто - 29.4%, редко - 65.7%, причем одобряют подзатыльники и шлепки - 29.9%. Согласны с мнением, что дети не отвечают теплом и благодарностью на родительскую заботу (29.6%), что супруги с детьми упускают возможности для других радостей (17.3%), что уход за детьми требует слишком больших усилий
    (68.7%), что часто бывает трудно сдерживаться в обращении с детьми (43.5%), что дети отнимают какую-то важную часть жизни (30.4%). Вызывают интерес также их мнения о различных сторонах приватной жизни. Так, уверены в допустимости незарегистрированного брака (64.3%), сексуальных отношений до брака (69.5%), сексуальных отношений подростков (13.8%), сексуальных отношений между не состоящими в браке, но любящими людьми (82.5%), супружеских измен (13.0%), сексуальности не ведущей к рождению детей (47.9%), гомосексуальных контактов (10.4%), развода (40.4%).
    К сожалению, в стране продолжает увеличиваться число детей, оставшихся без попечения родителей - в 1995 г. было 533.1 тыс., а в конце 1997 г. - 597.1 тыс. (из-за разводов - 470 тыс.). Из всей совокупности этих детей было усыновлено (удочерено) 24.3%, переданы под опеку 49.2% и воспитывались в интернатных учреждениях 26.5%. Неразвитость института усыновления, низкая доля приемных детей особенно в однодетных семьях говорит о неблагоприятной атмосфере в обществе по отношению к этой гуманистической традиции.
    Глава 1.3. Цели и принципы семейной политики в России
    7
    Краткий очерк семейной политик в СССР и России. Советская политика ускорила в
    России глобальный процесс институционального кризиса семьи, но не породила его, как иногда думают. Она способствовала через индустриализацию - и вызванную ею миграцию из села в город
    7
    Материал для данной главы взят из кн. Антонов А.И., Сорокин С.А. Судьба семьи в России XXI века. М.,
    2000. С. 334-340.

    26
    - элиминированию класса домашних хозяек, и потому, разрушению также и городской семьи.
    Распространение женской профессиональной занятости создало почву для успеха идеологической борьбы с «патриархальщиной» и «мелкобуржуазной семьей», с «пережитками капитализма» в сфере брака и семьи, с «освобождением» женщины - пролетарки от «гнёта» кухни, пелёнок, мещанского уюта, от мужского «всевластия». К этим шагам, приближающим «отмирание семьи при коммунизме» надо добавить и то, что потом именовалось «левацкими перегибами» - создание свободного гражданского брака наряду с официально регистрируемым и традиционным
    (церковным), свободу половых отношений от любви («без черемухи»), и т.п.
    В тридцатые годы отношение государства к семье изменилось, - если двадцатые годы во всех западных учебниках по социологии, политологии и экономике именуются марксистской атакой на семью вообще, а не на её «буржуазные формы», то во времена репрессий семья была объявлена «ячейкой» социалистического общества, но такой, когда на первое место каждый член семьи должен был ставить интересы общества, а не «узкие» интересы семейного быта. Пример
    Молотова, Калинина и других вождей, имевших жен - «врагов народа» и отрекшихся от них во имя сверхценности партийных принципов, призван был показать, что требуется от каждого
    «советского человека». Хотя подрастающие поколения в стране так и не стали поголовно
    «павликами морозовыми», тем не менее, до сих пор дает о себе знать тяжкое наследие доносительства, отречения мужей и жён, родителей и детей друг от друга.
    Более того, в 1930-е гг. начался “большевистский крестовый поход против секса как часть общего процесса сталинского закручивания гаек и подавления личности”
    8
    . Именно в этот период исчезает эротическое искусство, сексологические опросы, биолого-медицинские и сексологические исследования пола. Однако появляется обильный статистический материал, наглядно показывающий заботу партии и государства о семье, женщинах, детях. Также активно разрабатываются сюжеты благотворного влияния на судьбу советских семей, женщин и детей изменения брачно-семейного законодательства в 30-40-е гг., заключающихся в запрещении искусственных абортов 27 июня 1936 г., усложнении процедуры расторжения брака в 1936 г. С
    1944 г. развод стало возможно оформить только через суд, причем решение зависело не только и не столько от закона, сколько от негласных положений в отношении семьи в тот период. Кроме этого в 1932 г. вводится паспортная система и прописка, в 1934 г. восстановлено уголовное наказание за мужской гомосексуализм (Ст.121 УК РСФСР), в 1935 г. принят закон СССР “Об ответственности за изготовление, хранение и рекламирование порнографических изданий, изображений и иных предметов и за торговлю ими”. Итак, “возврат к идеалам стабильного брака и семьи казался отступлением от первоначальной коммунистической идеологии, и многие западные ученые громко торжествовали по этому поводу. На самом же деле апелляция к стабильности брака и возрождение “семейной” идеологии были не столько отступлением, сколько проявлением растущего консерватизма советского общества. К тому же, речь шла уже о совершенно другой семье. Лишенная частной собственности “новая советская семья”, все доходы и жизнь которой зависели от государства, не только не могла быть независимой от него, но сама становилась эффективной ячейкой социального контроля над личностью”
    9
    Семья в сталинскую эпоху не превратилась в объект усиленной заботы советского правительства, как считают многие зарубежные и отечественные ученые, - она была возведена в высший ранг «социалистической семьи», где отменялись все неприглядные реалии жизни и где в соответствиями с духом большевистской этики и эстетики, с пафосом «социалистического реализма» желаемое выдавалось за действительное. Желаемое не в смысле признаков институциональной устойчивости семьи, а в коммунистическом смысле морального кодекса, когда товарищ Парамонова и её супруг по ячейке демонстрировали денно и нощно образцы семейного равенства и гендерной сознательности (кстати, эту чудом спасенную женсоветом при крахе соцлагеря и не потопляемую «КК-модель» («краснокоричневую») политического устройства семьи всерьез сегодня намерены оживить феминистские партии всех стран).
    Мифология «матери-героини» не была социальным поощрением многодетного материнства, а конструировалась в качестве символического прикрытия людских потерь во время
    Великой Отечественной Войны и продолжавшего действовать с июня 1936 года табу на аборты, введенного в разгар сталинских репрессий. Сохранение этой «репрессивной политики» запретов и уголовных наказаний до декабря 1955 года есть яркое проявление антисемейной политики
    8
    Кон И.С. Сексуальная культура в России: клубничка на березке. М., 1997. С.139.
    9
    Там же. С. 163-164.

    27
    государства. Законы об охране материнства и тогда и сейчас были и остаются реализацией политики поголовной занятости трудоспособных женщин в государственном производстве, регламентацией чередования циклов труда и декретного отпуска в интересах государства. Эти законы исходили из факта беременности и родов, нарушавших производственный цикл определенной категории работников, увы, обладавших этой неудобной функцией.
    Никто не дифференцировал материнство в зависимости от числа рождений в семье, но именно ориентация на очередность рождений, на поощрение не всех семей, а с определенным числом детей делает политику собственно семейной. Рождаемость мешала производству, где степень вовлеченности женщин в профессиональную занятость была самой высокой в мире.
    Поэтому каждый факт рождения необходимо было учесть и соотнести с высшими потребностями социалистического труда во избежание технологических издержек. С другой стороны, доселе прочно сидящая в мозгах не только народных масс материалистов, но и властвующих элит концепция прямой связи рождаемости с условиями жизни, заставляла тогдашнюю высокую рождаемость в СССР считать «завоеванием социализма». Раз при социализме всё «должно быть» выше, лучше, веселей, то и по рождаемости, значит, «мы впереди планеты всей». «Должны быть» и, следовательно, «были» до поры до времени, но не благодаря запрету абортов, который никогда и нигде не влиял на «прибавку» рождаемости, а за счет среднеазиатских республик. Где же тут политика стимулирования рождаемости?
    Эта противоречивость «партии и правительства» в исходных предпосылках своего отношения к рождаемости как к помехе трудовым обязанностям женщин-матерей и одновременно, как к доказательству преимуществ социализма, привела к словесной эквилибристике, которую нельзя принимать за чистую монету. Советское государство всегда было против рождаемости и семьи с несколькими детьми. Но в ситуации, когда идеологическая дребедень приходила в очевидное противоречие с действительностью, советское правительство всегда поступалось интересами производства во имя догм. По-видимому, возникшие опасения в связи с размахом репрессий, что могут обнаружится в статистике населения размеры потерь, - повлияли на интерес к рождаемости. И как только выяснилось, что уровень рождаемости снижается, под угрозой оказалось не какое-то там «воспроизводство населения» и ценность семьи, а «преимущество» социализма над капитализмом, программа партии. В сравнении с этим предполагаемые издержки производства от «охраны материнства» не шли в счет. По этой - главной причине - запрет аборта был предрешен, и все остальные обстоятельства - способствующие его введению именно в 1936 году, - второстепенны по своей сути.
    «Нам нужны люди. Аборты, которые уничтожают жизнь, неприемлемы в нашей стране.
    Советская женщина имеет одинаковые права с мужчиной, но это не освобождает её от великого и почетного долга, который возложила на неё природа: она мать, она дает жизнь. И это определённо не личное дело, но дело большой социальной важности», - И.В. Сталин. (Цит. по: Е.А.Баллаева
    Гендерная экспертиза законодательства РФ. С. 15).
    Считать советское государство имеющим интерес к рождаемости и к женщине - как к
    «детородному средству» достижения этого интереса, относить его антисемейную и антинаталистскую политику к «пропаганде высокой рождаемости», использующей «мощный идеологический арсенал» в рамках долговременной демографической политики подобного рода - это значит подгонять факты истории в угоду тезису о «патриархатности» государства вообще, являющегося «концентрированным выражением патриархатной гендерной иерархии».
    «Регулирование рождаемости является частью государственной политики, направленной на сохранение гендерной иерархии». В качестве политических средств государство использует политэкономические (демографическая политика) меры воздействия и сексизм. Основные каналы осуществления... (этой) политики... церковь, квиетистская мораль, нуклеарная семья с доминирующим мужем-отцом, а также система здравоохранения, средства массовой информации, реклама».
    В послевоенные годы советское правительство столкнулось при восстановлении разрушенного войной хозяйства с перевесом численности женщин над мужчинами, примерно на
    20 миллионов. Аборты были легализованы в условиях достаточно высокого уровня рождаемости
    (еще оставалась ведущей потребность населения в трех детях и её более полная реализация сказалась на браках и рождениях 40-50-х гг.) - но не ради стимулирования рождаемости, а под диктовку потребностей производства и «социалистического строительства».
    Шестидесятые годы стоят особняком - во второй половине произошла тихо и незаметно демографическая революция, которую кроме специалистов никто и не узрел. Пятидесятилетнее

    28
    сокращение рождаемости в России привело к полному отмиранию многодетности как социально значимому феномену. Массовой и преобладающей стала потребность семьи в двух детях. Отныне все разговоры о демографической политике следовало ограничить обсуждением возможности социального воздействия на социальную потребность в детях, на социальные нормы детности.
    Однако, большая часть научного сообщества оказалась совершенно неподготовленной к этому и продолжала снабжать правительство рекомендациями по улучшению условий жизни трудящихся,
    - в соответствии со стойким предрассудком о «прямой связи» между числом рождений и условиями жизни семьи.
    Следующая декада не добавила ничего принципиально нового - потребность в малодетной семье продолжала распространяться все шире, а рождаемость колебалась возле уровня простого воспроизводства населения. В рамках политики «дальнейшего повышения уровня жизни» и в пропагандистских целях прежде всего, в 1981 году были введены незначительные по размеру и по срокам действия пособия на детей - при рождении первого и второго ребенка. Никакие материальные поощрения семей с 3-4-мя детьми и более высоких порядков не предусматривались.
    Задача собственно семейной политики - усиления самой потребности семьи в детях до уровня среднедетности не ставилась и не обсуждалась во властных структурах. Поэтому напрасно было рассматривать эти меры в контексте «стимулирования» рождаемости, однако, на это пошли многие ученые и чиновники, когда психотерапевтический эффект принятых мер сработал - из-за более полной реализации потребности в двух детях немного повысились грубые коэффициенты.
    Однако, результаты интенсивно проводившихся тогда исследований репродуктивного поведения подтвердили отсутствие воздействия этих мер на усиление самой потребности в детях. До середины 80-х годов продолжалось некоторое увеличение общего коэффициента рождаемости в связи с улучшением структуры брачности и пропорций мужского и женского населения. Но в европейской части бывшего СССР, особенно в городах, рождаемость стремительно падала и в ряде прогнозов, осуществленных меньшинством специалистов - в рамках парадигмы ослабления потребности в детях, - предсказывалось резкое падение числа рождений и наступление депопуляции в конце 90-х годов.
    К сожалению, произошло всё так, как и ожидалось - но политические потрясения наложились на давно уже кризисную семейную ситуацию, и в общественном мнении возобладало представление о перестройке как причине падения рождаемости. Разумеется, при изменении социального строя в стране, при ваучеризации и приватизации государственной собственности забыли о семье, закрыли глаза на крах рождаемости и постеснялись говорить о начавшейся депопуляции, зачеркивая это словечко в официальных документах правительства, если оно неожиданно туда попадало. Конечно же, никакой политики укрепления семьи реформаторы не проводили, даже и не задумывались об этом, хотя декларативные заявления о «защите семьи» и загадочной «семейной политике» делались непрерывно и не утихают до сих пор, особенно перед выборами.
    Тем не менее, без укрепления института семьи - социального, экономического, правового - никакое улучшение жизни в стране невозможно. Более того, любая политика реформирования, не фокусирующая внимание на интересах семьи с детьми, не учитывающая последствий депопуляции и необходимости их нейтрализации в рамках семейно-демографической политики - обречена на провал. Поэтому, крайне важно четко определить главные цели и задачи подобной политики общества (не только государства, но и других институтов, неправительственных организаций разного рода).
    Основные тезисы теории институционального кризиса семьи позволяют наметить в общих чертах пути переключения внимания на семью с детьми. И хотя лишь конвенционально в науке разделяют социальное, экономическое и политическое, приступая к рассмотрению достижений теории и к возможности применения теоретических знаний для обоснования политики, обычно начинают с экономических аспектов проблемы.
    Рассмотрим особенности семейной политики в сфере бизнеса на Западе, где «прибыльные» предприятия требуют «прочной семьи». Работодатели обязаны так обустроить место работы, чтобы учесть нужды работников, содержащих и воспитывающих детей. В международных документах появился в связи с этим новый термин «работники с семейными обязанностями», что лишний раз подчеркивает акцент подобной политики не на самой семье, а на эффективности труда

    29
    тех, кто еще «обременен семейными обязанностями». Вот некоторые из направлений политики, которая сродни учету потребительских интересов семьи системой маркетинга
    10
    :
    1. Гибкий график работы, выбор самим работником времени начала и окончания рабочего дня, распределения работы в течении недели, месяца; гибкость проявляется также в возможности сокращать объем работы в связи с семейными обязанностями, брать работу на дом, если есть компьютерный контакт с местом работы, и т.д.
    2. Семейный отпуск - возможность официального отсутствия на рабочем месте для ухода за маленькими или больными детьми.
    3. Помощь в опеке над детьми (организация предприятиями мест по уходу - типа микродетсадов, либо помощь в оплате такого рода спецучреждений).
    4. Помощь в опеке над немощными взрослыми и доступа к профессиональным консультациям.
    5. Помощь в налаживании контактов с профессиональными специалистами и получении информации от них.
    6. Финансовая помощь работодателей и налоговые льготы в связи с тратами на содержание и воспитание детей.
    7. Организация специального фамилистического обучения менеджеров высших уровней по введению условий труда, способствующих нуждам сотрудников - родителей и обучение новой философии труда - формирование нового типа - просемейных - менеджеров и работодателей.
    8. Снятие стрессов, вызванных противоречиями в системе «работа - семья», путем соответствующей социотерапии, консультации и психодраматических групп взаимопомощи.
    По-видимому, в нашей стране в рамках социальной поддержки семей - составной части просемейной политики - возможно создание наряду с территориальными просемейными движениями и образование соответствующих инициативных групп содействия просемейной реформе предприятий. Это близко по духу формированию профессиональных союзов работников с семейными обязанностями - профсоюзов отцов и матерей, которые могли бы способствовать соединению активности работников - женщин и мужчин на совместном и подлинно гуманистическом интересе к родительству. Кстати говоря, работу в этом направлении следует вести в разного рода внесемейных коллективах, в т.ч. в трудовых и специализированных объединениях - в армии, спортивных организациях, и даже может быть в местах лишения свободы, где совершенно не учитываются потребности матерей - заключенных с детьми, и где в наиболее яркой форме проявляется негативизм администрации по отношению к материнству и к их рожденному в зоне потомству.
    Подготовка и проведение просемейной политики в нашей стране помимо своих главных целей способствует возникновению новых видов социальной деятельности и новых рабочих мест, обогащает опыт миллионов в области практической демократии, снимая напряженность межнациональных и межгрупповых отношений на основе роста нового - семейного - альтруизма, и увеличивая мощь человеческой солидарности.
    10
    См. Антонов А.И., Сорокин С.А. Судьба семьи в России XXI века. М., 2000. С. 361-362.

    30
    Модуль 2. Установление интимных отношений: жизнь вместе
    Глава 2.1. Ролевая структура брака и семьи
    1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
    написать администратору сайта