Главная страница
Навигация по странице:

  • Нейрофизиологическая научная платформа

  • Психологическая платформа

  • Посттравматическое стрессовое расстройство

  • Ипохондрический симптомокомплекс

  • НЕВРОТИЧЕСКИЕ расстройства. Невротические, психосоматические и соматоформные расстройства


    Скачать 143.5 Kb.
    НазваниеНевротические, психосоматические и соматоформные расстройства
    АнкорНЕВРОТИЧЕСКИЕ расстройства.doc
    Дата12.12.2017
    Размер143.5 Kb.
    Формат файлаdoc
    Имя файлаНЕВРОТИЧЕСКИЕ расстройства.doc
    ТипДокументы
    #6758




    НЕВРОТИЧЕСКИЕ, ПСИХОСОМАТИЧЕСКИЕ И СОМАТОФОРМНЫЕ РАССТРОЙСТВА

    Одной из основополагающих проблем клинической психологии считается проблема реакций личности на психологический стресс.

    Cтресс (в психологическом ракурсе) – это воздействие на человека, его организм и личность фрустрирующих, психотравмирующих событий с формированием расстройств как на уровне психического, так и соматического реагирования.

    Считается, что в условиях воздействия на человека психической травмы возникает альтернатива: либо в связи со стрессоустойчивостью и под влиянием методов психологической защиты человек ос­тается психически и соматически здоровым, либо он заболевает неврозом или психосоматическим заболеванием.

    Современную ситуацию в неврозологии можно обозначить проблемной. Заболевание — невроз, которое изве­стно уже несколько столетий и описание которого связано с име­нем Куллена, не становится яснее в теоретическом плане и излечи­мее на практике. Выздоровление больных не происходит чаще, чем это было многие годы тому назад. Процент выздоровления рав­няется лишь 58, в лучшем случае — 65.

    В теоретическом плане сосуществуют научные направления, пы­тающиеся трактовать невроз как с психологической, так и с биоло­гической (нейрофизиологической) платформ.

    Нейрофизиологическая научная платформа базируется на класси­ческих представлениях И.П.Павлова, который говорил о том, что всю психогению и симптоматику необходимо переводить на физиологический язык. А почти все наблю­даемые невротические симптомы можно понять и привести в связь с патофизиологическими лабораторными фактами. Сегодня в рамках нейрофизиологической платформы принято говорить не об этиологическом значении ка­ких-либо патофизиологических механизмов, а о «церебральной предиспозиции, облегчающей формирование невротической патологии». Придается важ­ное значение так называемой ирритирующей триаде (шейный осте­охондроз, хронический тонзиллит и хронический холецистит), спо­собствующей возникновению (или проявлению) «не только отдель­ных синдромов невроза, но и самого невротического заболевания».

    Говорят и о том, что еще нет неопровержимых доказательств прямого участия системных механизмов мозга (активирующих и синхронизирующих аппаратов) и активности биохимических сис­тем (судим о них по содержанию биологически активных веществ в венозной крови и экскреции с мочой) во взаимодействии психотравмирующей ситуации с особенностями структуры личности и формировании невротического конфликта. Скорее всего, они отра­жают наличие стрессорной ситуации, характер и интенсивность эмо­ционального напряжения, а также индивидуальный паттерн реаги­рования. Вероятно, правильнее говорить о наличии характерных пси­хофизиологических и психогуморальных соотношений при невро­зах. Соотнести их прямо с патогенезом заболевания не представля­ется в настоящее время возможным».

    Нейрофизиологами подчеркивается важная роль «мягких невро­логических симптомов» в патогенезе невротических нарушений, в то время как «грубые крупноочаговые либо диффузные проявления мозговой недостаточности» препятствуют, по их мнению, форми­рованию невротических форм поведения посредством грубой де­формации условий жизни и прочих сопутствующих тяжелой невро­логической патологии микросоциальных факторов.

    Обобщая современное представление о неврозогенезе ученых, стоящих на нейрофизиологической платформе, можно согласиться с Б.Д.Карвасарским, что не вполне обоснованно основа патогенеза неврозов видится нейрофизиологам в расстройстве функций интегративных систем мозга, среди которых, наряду с корой больших полушарий мозга, существенная роль отводится лимбико-ретикулярному комплексу.

    Психологическая платформа является на современном этапе пре­обладающей как в западной психиатрической и психологической литературе, так и в отечественной.

    В настоящее время объединяющими различные психологические подходы к оценке значимых сторон неврозогенеза факторами явля­ются: психическая травма и преморбидные психологические особенно­сти личности и ее базовых параметров — темперамента и характера.

    Психической травмой называется жизненное событие, затрагива­ющее значимые стороны существования человека и приводящее к глубоким психологическим переживаниям. Психическая травма, как событие или ситуация, стоит в ряду иных жизненных ситуаций. Существует пять уровней определения ситуации:

    1. Стимулы — отдельные объекты или действия.

    2. Эпизоды — особые значимые события, имеющие причину и следствие.

    1. Ситуации — физические, временные и психологические параметры, определяемые внешними условиями.

    2. Окружение — обобщающее понятие, характеризующее типы ситуаций.

    5. Среда — совокупность физических и социальных переменных внешнего мира.

    К невротическим расстройствам могут приводить как эпизоды и ситуации, так окружение и среда. Психотравмирующими они стано­вятся не только в связи с масштабностью или катастрофичностью. При анализе фактора психической травмы выделяются следующие ее характеристики:

    • интенсивность

    • смысл

    • значимость и актуальность

    • патогенность

    • острота появления (внезапность)

    • продолжительность

    • повторяемость

    • связь с преморбидными личностными особенностями.

    По мнению Г.К.Ушакова по интенсивности психических травм их нужно делить на:

    1) массивные (катастрофические), внезапные, острые, неожиданные, потрясающие, одноплановые: а) сверхакту­альные для личности, б) неактуальные для личности (например, природные, общественные катастрофы, интактные для данного ин­дивидуума);

    2) ситуационные острые (подострые), неожиданные, многопланово вовлекающие личность (связанные с утратой соци­ального престижа, с ущербом для самоутверждения);

    3) пролонги­рованные ситуационные, трансформирующие условия многих лет жизни (ситуация лишения, ситуация изобилия — кумир семьи): а) осознаваемые и преодолимые, б) неосознаваемые и непреодоли­мые;

    4) пролонгированные ситуационные, приводящие к осознанной необходимости стойкого психического перенапряжения (истощаю­щие): а) вызываемые самим содержанием ситуации, б) вызывае­мые чрезмерным уровнем притязаний личности при отсутствии объек­тивных возможностей для достижения в обычном ритме деятельности.

    В.Н.Мясищев делил психические травмы на объективно-значи­мые и условно-патогенные, подчеркивая тем самым семантическую роль события. Под объективно-значимыми понимаются жизненные события (психические травмы), значимость которых можно считать высокой для подавляющего большинства людей — смерть близко­го, развод, увольнение и пр. Условно-патогенными называют собы­тия, которые становятся психическими травмами, вызывающими переживания в силу особенностей иерархии ценностей человека (к примеру, потеря марки из коллекции филателиста).

    Актуальный конфликт формирующийся на базе психической травмы, по мнению N.Peseschkian, складывается из жизненных со­бытий и микротравм. К последним относятся, к примеру, такие, как непунктуаль­ность, нечистоплотность, несправедливость, непорядочность, не­верность участника коммуникативного процесса. Подобные микро­травмы, действуя ежедневно и монотонно, способны вызвать и сфор­мировать невротическую симптоматику. Таким образом, на первый план выдвигаются не столько значимость или интенсивность психотравмирующего воздействия, сколько повторяемость, однотип­ность и длительность микротравм, которые входят в противоречие с представлениями человека о «правильных качествах» партнера.

    В.Н.Мясищев рассматривал три основ­ных типа невротических конфликтов: истерический, обсессивно-психастенический и неврастенический.

    Истерический – определяется чрезмерно завышенными пре­тензиями личности, всегда сочетающимися с недооценкой или пол­ным игнорированием объективных реальных условий или требова­ний окружающих. Его отличает превыше­ние требовательности к окружающим над требовательностью к себе и отсутствие критического отношения к своему поведению. В генезе этого типа конфликта существенное значение приобретает история развития личности и процесс формирования системы ее жизненных отношений.

    Обсессивно-психастенический тип невротичес­кого конфликта обусловлен противоречивыми собственными внут­ренними тенденциями и потребностями, борьбой между желанием и долгом, между моральными принципами и личными привязанно­стями. При этом, если даже одна из них и становится доминирую­щей, но продолжает встречать сопротивление другой, создаются благоприятные возможности для резкого усиления психического на­пряжения и возникновения невроза навязчивых состояний.

    Неврастенический конф­ликт представляет собой проти­воречие между возможностями личности, с одной стороны, ее стрем­лениями и завышенными требованиями к себе — с другой. Особен­ности конфликта этого типа чаще всего формируются в условиях, когда постоянно стимулируется нездоровое стремление к личному успеху без реального учета сил и возможностей индивида.

    При анализе работ психологов и психиатров, нацеленных на вы­явление специфических преморбидных психологических особенностей больных неврозами, отмечается теоретическая и экспериментальная разработка нескольких феноменов и процессов: темперамента, ха­рактера, личности, а также отдельных психических функций. На патогенетическую значимость особенностей ВНДуказывал еще И.П.Павлов. Основными поставщиками невро­зов, по И.П.Павлову, являются крайние варианты нормы, прежде всего слабый тип, однако не исключено их возникновение и у представителей сильного типа при значительной выраженности па­тогенного воздействия. Неврастения возникает у людей со слабым или сильным неуравновешенным (безудержным) и повышенно-тор­мозным типом; истерия — у представителей слабого художественного типа с преобладанием подкорковой деятельности над корковой; психастения (которую И.П.Павлов относил к неврозам) — у людей мыслительного типа с болезненным преобладанием кортикальной деятельности над суб­кортикальной.

    Наряду с темпераментом, существенными для неврозогенеза являются в част­ности акцентуации характера. Роль акцентуаций характера в возникновении неврозов выделяется практически всеми уче­ными. Существует положение об обратно пропорциональной зависимости между ранимостью нервной системы и массивностью психической травмы, необходимой для развития невроза: чем более ранима (чув­ствительна), чем больше предрасположена («невропатизирована, психопатизирована») нервная система, тем меньшая интенсивность психической травмы необходима для ее поражения.

    Наличие акцентуаций характера в условиях психотравматизации может стать благоприятной почвой для возникновения невро­зов и невротических развитий. К тому же, отдельным типам акцен­туации характера свойственны определенные формы невротических расстройств. Астеноневротический и лабильный типы акцентуаций предрасполагают в соответствующих условиях к возникновению неврастении; сенситивный, психастенический и реже астеноневро­тический служат благоприятной почвой для развития обсессивно-фобического невроза. Истерический невроз возникает на фоне истероидной или реже при некоторых смешанных с истероидным типах — лабильно-истеродном, истероидно-эпилептоидном, реже шизоидно-истероидном.

    Подчеркивая значение выделения понятия «ак­центуация характера» для клиники неврозов А.Е.Личко отмечает, что от типа акцентуации зависят не только особенности клиничес­кой картины невроза, но и избирательная чувствительность к опре­деленного рода психогенным факторам.

    Если рассматривать некоторые личностные качества, как предрасполагающие к не­врозам факторы, то В.Н.Мясищев предлагал оценивать степень психотравмирующего влияния ситуации в зависимости от системы отношений личности — ценно­стных ориентации человека. Выделяют три группы людей в зависимости от сферы жизни, которая, по их мнению, является принципиально важной и в которой сосредоточен «смысл жизни». Для каждой из этих групп психические травмы оказались различ­ными. В первой группе людей, ценности которых были сосредоточе­ны в семье, психотравмирующим в большей степени становился развод, смерть родственника, болезнь ребенка или родителя, се­мейные конфликты. Для второй группы людей, ориентированных на ценности карьеры, служебного статуса, невроз возникал после таких психотравм как увольнение с работы, понижение в должнос­ти, двойка на экзамене. Третья группа людей, значимой для кото­рых являлась область хобби, психотравмой становилось, к примеру, утрата коллекции.

    В психологической платформе изучения неврозогенеза можно от­метить два направление, по разному оценивающих процесс воспри­ятия и осознания информации и его роль в возникновении невро­тических нарушений. Первое из них позволительно обозначить как акцентированное на количественных показателях информации, второе — на качественных. К первому следует отнести положение и представление М.М.Хананашвили об «информационной триаде», лежащей в основе невроза. В нее включаются: 1) необходимость обработки и усвоения большого объема высокозначимой информации (включая и необходимость принятия решения); 2) хронический дефицит времени, отведенного на такую работу мозга; 3) высокий уровень мотивации. При наличии «информационной триады» закономерно с точки зрения М.М.Хананашвили возникает невроз и разнообразные психосоматические расстройства. По мнению П.В.Симонова, невроз – это «болезнь неведения», что, в противовес представлениям М.М.Хананашвили отражает позицию о патогенетической значимости отсутствия или малого, недостаточного количества информации – неведения о том, что может случиться с человеком в ситуации конфликта, чего от него ждут окружающие и прочее.

    В последние десятилетия ста­ла активно разрабатываться проблема вероятностного прогнозирования и антиципации. Давно подмечено, что более сильное психотравмирующее дей­ствие могут оказывать неожиданные неприятные сообщения, к ко­торым человек не подготовлен. Поэтому, прежде чем передать че­ловеку такое сообщение, его стараются как-то подготовить.

    В психологических особенностях невротиков обращает на себя внимание трудность, а подчас и невозможность предвидеть, про­гнозировать всю возможную цепь последующих этапов деятельнос­ти в данной ситуации и при данном отношении к ней.

    В настоящее время можно считать доказанной участие механиз­мов вероятностного прогнозирования и антиципации в этиопатогенезе невротических расстройств, что нашло отражение в антиципационной концепции неврозогенеза. Суть ее заклю­чается в том, что неврозогенез видится как результат неспособности личности предвосхищать ход событий и собственное поведение во фрустрирующих ситуациях, что обусловлено преморбидными особенностями «потенциального невротика», названными антиципационной несостоятельностью. Лич­ность, склонная к невротическим расстройствам, исключает из ан­тиципационной деятельности нежелательные события и поступки, ориентируясь всегда лишь на желательные. В связи с этим, попадая в неспрогнозированную, неблагоприятную и вытесненную в связи с этим из «ситуационного сценария» жизненную коллизию, чело­век оказывается в цейтноте времени для применения совладающего поведения. И даже, если система психологической компенсации у него функционировала нормально, то в условиях расхождения про­гноза и при крайней выраженности эмоциональных переживаний (обиды, разочарования, недоумения), связанных с этой прогности­ческой ошибкой, человек может не использовать потенциальных возможностей к совладанию с ситуацией и заболеет неврозом.

    Под вероятностным прогнозированием понимается предвосхи­щение будущего, основанное на вероятностной структуре прошлого опыта и информации о наличной ситуации.

    В ряду психологических процессов, направленных на предсказа­ние будущего выделяется три процесса — вероятностное прогнози­рование, нацеленное на построение беспристрастной математичес­кой модели будущего; экспектация — ожидание, т.е. эмоционально окрашенное и мотивационно подкрепленное представление о буду­щем с привлечением характеристик желанное-нежеланное; а также антиципация, подразумевающая кроме вышеперечисленных деятельностный аспект. Под антиципацией в психологии понимается спо­собность (в самом широком смысле) действовать и принимать те или иные решения с определенным временно-пространственным упреждением в отношении ожидаемых, будущих событий.

    Клинические проявления невротических расстройств разнообразны. Они включают сотни психопатологических симптомов и синдромов. Остановимся на наиболее ярких и часто встречающихся в практике клинического психолога и врача общей практики.

    Посттравматическое стрессовое расстройство возникает как от­ставленная или затяжная реакция на стрессовое событие или ситуа­цию исключительно угрожающего или катастрофического характе­ра, выходящего за рамки обыденных житейских ситуаций, которые способны вызвать дистресс практически у любого человека.

    Вначале к таким событиям были отнесены лишь военные действия.

    Посттравматическое стрессовое расстройство, как правило, обус­ловливается следующими факторами:

    • военными действиями

    • природными и искусственными катастрофами

    • террористическими актами (в том числе, взятием в заложники)

    • службой в армии

    • отбыванием заключения в местах лишения свободы

    • насилием и пытками

    Типичными признаками психического расстройства у участни­ков перечисленных трагических событий являются эпизоды повторного переживания психической травмы в виде навязчивых воспоми­наний (реминисценций), кошмарных сновидений, отчуждение от других людей, утрата интереса к жизни и эмоциональная притуп­ленность, уклонение от деятельности и ситуаций, напоминающих о трагическом событии. Подобное психическое состояние нередко про­воцирует иные аномальные формы поведения, нередко ведет к аддикциям, желанию отстраниться от реальности, уйти в мир фанта­зий и грез с помощью наркотических веществ или алкоголя.

    Распространенность посттравматического стрессового расстрой­ства уступает в настоящее время социально-стрес­совым расстройствам в широком понимании данного термина. Есте­ственно, что количество лиц, подвергающихся прямому физичес­кому и психическому насилию или участвовавших в боевых дей­ствиях несравнимо с числом тех, кто испытывает так называемый «стресс повседневной жизни» и находится в сложных жизненных ситуациях, не в последнюю очередь обусловленных макросоциальными факторами.

    По данным некоторых психиатров, количество сограждан, нуждающихся в лечебно-консультативной помощи пси­хиатра, психолога или психотерапевта исчисляется десятками мил­лионов. Считается, что наиболее часты среди соци­ально-стрессовых расстройств: невротические и психосоматические нарушения, делинквентные и аддиктивные формы аномального по­ведения, донозологические психические расстройства психической адаптации.

    По Ю.А.Александровс­кому, основными причинами и условиями возникновения социаль­но-стрессовых расстройств являются:

    • макросоциальные общегрупповые психогении, изменяющие стереотип жизнедеятельности больших контингентов населения

    • социально-стрессовые обстоятельства, носящие хронический, растянутый по времени характер, их динамика непосредственно определяет компенсацию и декомпенсацию невротических нарушений

    • коренное изменение общественных отношений, выходящее за рамки обычного опыта

    • смена системы культуральных, идеологических, моральных, религиозных представлений, норм и ценностей, остававшихся неизменными на протяжении жизни прежних поколений

    • изменение социальных связей и жизненных планов

    • нестабильность и неопределенность жизненного положения

    • ухудшение соматического здоровья

    • усиление декомпенсации невротических и патохарактерологических нарушений под воздействием «биогенного» воздействия экологических вредностей.

    Клинически социально-стрессовые расстройства проявляются невротическими симптомами такими как: вегетативные дисфунк­ции, нарушения ночного сна, астенические и истерические рас­стройства, панические расстройства; и отклонениями поведения в виде заострения личностно-типологических черт характера, разви­тием саморазрушающей нецелесообразности поведения, утраты «пла­стичности общения» и способности приспосабливаться к происхо­дящему с сохранением перспектив, появления цинизма, склоннос­ти к антисоциальным действиям.

    В современных условиях психика многих людей оказывается не­достаточно пластичной для быстрого и адекватного приспособления к стремительно меняющимся условиям жизни, что приводит к раз­витию разнообразных поведенческих девиаций, связанных с кри­зисом идентичности. Выделяется четыре варианта кризи­са идентичности: аномический, диссоциалъный, негативистический и магический.

    Под аномическим вариантом кризиса идентичности понимается поведение людей, характеризующееся утратой жизненного тонуса, прежних интересов, снижением активности и целеустремленности, своеобразной аутизацией, доминированием тревожно-депрессивно­го фона настроения, неверием в собственные силы, ощущением своей малозначимости, неспособности противостоять коллизиям судьбы.

    Диссоциальный вариант кризиса идентичности выражается та­кими свойствами, как: стремление к агрессивному поведению по отношению к лицам, высказывающим несовпадающую с их точку зрения, абсолютная нетерпимость к окружающим, доминирование угрюмо-злобного аффекта, сочетающееся с легкой внушаемостью.

    Негативистический вариант кризиса идентичности проявляется, в первую очередь, упрямством, нарочитым недовольством всеми и вся, скептически-пессимистической оценкой происходящего, ук­лонением от любой активности по декларируемой причине безре­зультатности какой-либо деятельности.

    В магический вариант кризиса идентичности входят такие пове­денческие проявления как: бурный всплеск интереса ко всему необъяснимому, иррациональному, мистическому, переключение всей деятельности (даже в ущерб себе и близким) на активность в сфере поиска истины, разгадки тайн бытия.

    Перечисленные выше расстройства могут быть как донозологического, так и клинического (собственно невротического) уровня.

    К типичным психическим реакциям на стресс относятся рас­стройства адаптации в виде депрессивных реакций, реакций с преоб­ладанием тревоги или нарушением поведения, диссоциативные рас­стройства.

    Расстройства адаптации считаются состояниями субъективного дистресса и проявляются, в первую очередь, эмоциональными рас­стройствами в период адаптации к значительному изменению в жизни или стрессовому жизненному событию. В случае депрессивного варианта адаптаци­онного расстройства в клинической картине появляются такие аф­фективные феномены как горе, понижение настроения, склонность к уединению, а также суицидальные мысли и тенденции. При тре­вожном варианте доминирующими становятся симптомы беспокой­ства, неусидчивости, тревоги и страха, спроецированной в будущее, ожидание несчастья. Одним из своеобразных вариантов адапта­ционных расстройств считается паническое расстройство, характери­зующееся повторяющимися приступами тяжелой тревоги и паники, которые не ограничиваются определенной ситуацией или обстоятельствами и могут возникать непредсказуемо даже для само­го человека. При этом возникают периоды выраженной тревоги с двигательным беспокойством, нарушениями поведения в виде ажи­тации (психомоторного возбуждения), страха приближающейся смер­ти, который проявляется тяжелыми вегетативными проявлениями: учащенным сердцебиением, болями в груди, ощущениями удушья, головокружением и чувством нереальности происходящего.

    В условиях острых психических травм при невозможности, не­умении или нежелании разрешить возникшие проблемы нередко наблюдаются диссоциативные (конверсионные) расстройства. В целом, они характеризуются частичной или полной утратой нормальной интеграции между памятью на прошлое, осознание идентичности и непосредственных ощущений, с одной стороны, и контролирова­нием движений собственного тела, с другой. Диссоциативная амне­зия проявляется потерей памяти на недавние существенно значимые события, вызвавшие шоковую аффективную реакцию. Диссо­циативный ступор характеризуется временным состоянием обездвиженности (ступора) вслед за воздействием острой психотравмы. При диссоциа­тивной фуге наблюдается сочетание признаков диссоциативной ам­незии с внешне целенаправленными действиями, путешествиями, во время которых больной поддерживает упорядоченное поведение, ухаживает за собой. Длительность данного расстройства колеблется от нескольких дней до недели. Трансы и состояния овладения, в первую очередь, характеризуются временной потерей чувства лич­ностной идентичности и осознавания окружающего. Нередко паци­енты убеждены, что управляются другой личностью, духом, боже­ством или «силой». Они не всегда в состоянии контролировать свои поступки. Возможно т.н. расстройство множественной личности, со­провождающееся убежденностью человека в том, что он объединяет в себе две или более личностей, каждая из которых обладает полно­той, характеризуясь собственными предпочтениями, памятью, по­ведением. При этом, как правило, одна личность является доминантной, а вторая — подчиненной. Диссоциативные расстройства мо­торики проявляются в виде расстройств движений, ощущений, ут­раты чувственного восприятия. Возможны признаки анестезии, по­тери чувств, глухоты, аносмии, «суждении полей зрительного вос­приятия». Психотическим вариантом реагирования на острый стресс являются синдром Ганзера и пуэрильный синдром. При синдроме Ганзера вслед за психотравмирующим воздействием возникает сложное психическое расстройство, характеризующееся псевдодеменцией, не­способностью ответить на простые вопросы, мимоговорением («при­близительными ответами») и поведением глубоко интеллектуально сниженного человека. При пуэрильном синдроме поведение челове­ка характеризуется детскостью. Речь становится шепелявой, исполь­зуются типичные для детей неологизмы, коверкание слов, непра­вильное построение фраз, детские интересы в выборе игр и игрушек. Длительные и хронические психотравмирующие воздействия на человека приводят к формированию типичных невротических симптомокомплексов: астенического, депрессивного, ипохондрического, ананкастического.

    Значимым для диагностики невротических расстройств и отграничения их от неврозоподобных и иных психических нару­шений является описанная К.Ясперсом триада невротических рас­стройств:

    1. Невроз вызывается психической травмой.

    2. Жизненное событие становится психотравмой и «звучит» в клинических симптомах в случаях повышенной значимости (оно подходит к личности «как ключ к замку»).

    3. После исчезновения психической травмы или по прошествии времени невротические симптомы исчезают.

    Астенический синдром в рамках невротических расстройств яв­ляется неспецифическим ответом личности и организма на психо­травму. Он проявляется такими симптомами как раздражительность, эмоциональная лабильность, непереносимость громких звуков, яр­кого света, периоды негодования в случаях критики или осужде­ния со стороны окружающих за те или иные поступки, снижении работоспособности в силу быстрой утомляемости, физическая сла­бость и сонливость в течение дня, нарушения сна с преобладанием расстройств засыпания, кошмарных сновидений и отсутствие чув­ства свежести после пробуждения.

    Депрессивный синдром характе­ризуется выраженным понижением настроения, фиксацией на психотравмирующей ситуации, появлением мыслей о никчемности и бесперспективности жизни, невозможности найти выход из сложившейся ситуации.

    Ипохондрический симптомокомплекс прояв­ляется фиксацией внимания пациента на состоянии своего физи­ческого здоровья с преувеличением тяжести имеющихся расстройств, выискиванием несуществующих нарушений. Он может сопровож­даться тревогой и страхом.

    Особое место в ряду невротических симптомокомплексов зани­мают ананкастические (навязчивые) состояния. Они представлены тремя вариантами: обсессиями, компульсиями, фобиями.

    Под обсессиями понимают навязчивые мысли, воспоминания, представления, овладевающие сознанием больного и от которых он не может волевым усилием избавиться. Их иногда обозначают «ум­ственной жвачкой». Мысли «приходят в голову», как бы, автомати­чески, тревожат пациента, мешают ему заниматься обычной дея­тельностью. Нередко встречаются навязчивое влечение запоминать имена и названия (ономатомания), навязчивых счет (арифмомания), при котором человек склонен постоянно подсчитывать какие-либо предметы — окна в домах, номера машин, ступени на лестнице.

    Компульсии проявляются навязчивыми неподдающимися коррек­ции и полной контролируемости действиями. К ним относятся, на­пример: тикозные расстройства, навязчивое непреодолимое обку­сывание и проглатывание ногтей (онихофагия), выдергивание во­лос (трихотилломания), сосание пальцев. Встречаются также навяз­чивые двигательные ритуалы в виде навязчивого мытья рук с це­лью исключения случайного заражения, навязчивых поступков (псев­досуеверий) — носить сумку только пряжкой внутрь, не наступать на трещины в асфальте и т.д.

    Фобии составляют самую многочисленную группу навязчивых состояний. Насчитывается более 300 форм навязчивых страхов. Наи­более известными являются социальные фобии, суть которых зак­лючается в навязчивом страхе испытать внимание окружающих или совершить что-то, что могло бы вызвать неудовольствие со стороны участников коммуникации. К таким социофобиям относят: страх покраснения при людях (эрейтофобия), страх показаться смешным (скопофобия), страх неудержания газов в кишечнике или страх рвоты в обществе, страх рассмеяться на похоронах или в неподходящем месте, страх выкрикнуть бранное слово в аудитории и т.д. Нередко встречаются нозофобии — навязчивые страхи заболеть какой-либо болезнью: инфарктом миокарда (кардиофобия), раком (канцерофо­бия), сифилисом (сифилофобия), СПИДом (спидофобия), страх сойти с ума (лиссофобия), получить запредельную дозу облучения. Особыми видами фобий являются агорафобия и клаустрофобия, яв­ляющиеся по сути метафобиями, т.е. навязчивым страхом, возника­ющим вследствие существования у человека иных фобий. При аго­рафобии навязчивый страх затрагивает нахождение в открытых и больших пространствах (на улице, площади, в толпе), при клауст­рофобии — в закрытых, замкнутых помещениях (лифте, вагоне поезда, салоне трамвая или автобуса). При этом, в первую очередь, возникает страх оказаться оставленным без помощи (например, по­терять сознание). Клинически навязчивые страхи сопровождаются паническими атаками, выраженной тревогой, часто двигательным беспокойством и неусидчивостью.

    Немаловажным для понимания механизмов формирования не­вротических расстройств является динамика появления симптомов и закономерная этапность клинических проявлений и психологичес­кий переживаний, манифестирующих, как правило, в первые же дни и даже часы после психотравмирующей ситуации.

    Выделяется четыре этапа неврозогенеза.

    Когнитивный этап длится от нескольких дней до не­скольких недель.

    Фаза ориентации возникает непосредственно вслед за действием психотравмирующей ситуации. Психическая деятельность пациентов направлена на осознание случившегося. При этом больные могут находиться в различном эмоциональном состо­янии — депрессивном, дисфорическом, апатическом, эйфорическом, но чаще других полиморфном. Подавляющее большинство больных пытается ответить себе на такие вопросы как: «Что же случилось, как это угрожает соци­альному, психологическому или какому-либо иному статусу, что думают по поводу события близкие люди (или участники и свиде­тели конфликта)» и прочее. Происходит своеобразная «ориентиров­ка на местности». Пациенты пытаются понять новые условия, в которые поставлены ситуацией, выявить отрица­тельные и положительные стороны нового статуса, т.е. «сориентиро­ваться в настоящем».

    Во второй фазе (фаза оценки) когнитивного этапа больными производится оце­ночная психическая деятельность, т.е. событие ранжируется по зна­чимости, степени влияния на всевозможные стороны жизни паци­ента, серьезности и принципиальности возникших изменений в связи с психотравмой. Кроме этого, используется больными для ответов на вопрос о причинах конфликта, виновниках возник­шей ситуации. Как правило, тщательно и скрупулезно воспроизво­дится в памяти и анализируется ситуация и весь комплекс факто­ров, предшествовавших ей. При этом пациент в своих размышлени­ях иногда доходит до воспоминаний детства, обид, нанесенных ему в течение жизни. Особо его интересует оценка степени собственной и чужой ответственности в происшедшем психотравмирующем со­бытии, анализ того, что можно было бы изменить для того, чтобы этого не произошло. Симптоматика не но­сит строго оформленного характера, является полиморфной, одна­ко по сравнению с первой фазой набор аффективных симптомов сужается до минимума. Практически не наблюдается эйфорического и апатического симптомокомплексом, доминирующей же оказыва­ется депрессивная симптоматика.

    Анализ эмоциональных переживаний, наблюдаемых на первом (когнитивном) этапе формирования невротических расстройств по­казывает, что они базируются не только на мотивационных особен­ностях преморбидной личности, но и на некоторых когнитивных (познавательных) особенностях. Как правило, обида — наиболее широко пред­ставленное на первом этапе психическое переживание — возникает вследствие несовпадения завышенного, излишне оптимистичного или доверчивого отношения к окружающим и реальной оценкой их действий в условиях конфликта или любого иного взаимоотноше­ния. Сходная закономерность наблюдается и при аффекте разочаро­вания, и при чувстве растерянности и недоумения.

    Вслед за первым этапом формирования невро­тических расстройств возникает второй — аффективно-мотиваци­онныйпродолжительностью несколько месяцев. Он проявляется следующими симптомокомплексами: депрессивным, тревожно-депрессивным, фобическим, истерическим, ипохондри­ческим. Поведение больных на этом этапе полностью вытекает из аффективно насыщенной патологии, действия диктуются эмоцио­нальными переживаниями, воспоминаниями о психотравмирующем эпизоде и о продолжающемся психотравмирующем воздействии не­разрешенного конфликта. Вероятностное прогнозирование будущего блокируется ярко выраженными аффективными расстройствами. Па­циенты нацелены на поверхностный анализ происшедшего, своего поведения и поведения «обидчиков» или размышляют о настоящем психическом неблагополучии, поскольку аффективные нарушения сочетаются с вегетативно-сосудистыми пароксизмами. Следует за­метить, что на этом этапе внимание больных особенно привлекает свое самочувствие. Именно в этот период появляется комплекс соматизированных и соматоформных расстройств: цефалгий, вегета­тивных кризов, нарушений дыхания, пищеварения и прочих. Паци­енты сосредоточены на настоящем, ищут помощи и сочувствия чаще в связи с психосоматическими проявлениями. Своеобразное «бег­ство в болезнь» может рассматриваться, с одной стороны, как ук­лонение от трезвой оценки реальности и неспособности разрешить конфликт, с другой, как невозможность, нежелание или неумение спрогнозировать варианты исходов неосознанно выбранного стерео­типа собственных действий и поступков.

    В дальнейшем наступает антиципационный этапформирования невротических расстройств. Он является определяющим в исходе невроза. В процессе антиципационной деятельности формируется аль­тернатива: либо пациент создает когнитивную базу для использова­ния методов психологической компенсации и самостоятельно справ­ляется с аффективной симптоматикой, либо особенности антици­пации не позволяют ему применять психокоррекционные действия, и невротическая реакция переходит в стойкое невротическое состо­яние.

    В группах больных неврозами в отличие от «неврозоустойчивых личностей» неврозогенез протекает по второму пути. При структу­рировании будущего пациенты нацелены на моновариантный про­гноз, который заключается в однозначно пессимистической оценке исходов разрешения конфликта («ничего уже сделать нельзя»; «бы­лого не вернуть»; «раньше надо было думать»), признании малозначимости собственной роли в возможном разрешении ситуации («я — человек слабый, мне не по плечу поднять этот груз»; «что я могу сделать?»; «в моих ли это силах?»; «от меня ничего не зави­сит») и отказе представить себе пути положительного исхода ситу­ации. «Все будет плохо» — таков лейтмотив размышлений большин­ства пациентов на третьем этапе формирования невротических рас­стройств, что отражает т.н. моновариантный тип вероятностного прогнозирования, который доминирует при неврозах в сравнении с психически здоровыми лицами.

    Четвертый (поведенческий)этап формирования невротических расстройств определяет выработку стратегии поведения в новых ус­ловиях, когда конфликт продолжает оставаться неразрешенным, и с психопатологическими феноменами сочетаются субъективно тяжело протекающие вегетативно-сосудистые и другие соматические эквиваленты психических расстройств. У больных стратегия поведе­ния заключается как в типичных невротических реакциях и защит­ных механизмах действий (невротических ритуалах, ограничитель­ных формах поведения и пр.), так и в специфических способах использования методов психологической компенсации (психокор­рекции). Выделяется три типа использования боль­ными неврозами методов психокоррекции: «лимитированная», «дефицитарная» и «аттитюдная» психокоррекции.

    Клинически лимитированная психокоррекция проявляется в так называемой невозможности использовать методы психологической компенсации, при котором отмечается стереотипное поведение па­циентов в конфликтных ситуациях. Основной ее характеристикой является стойкость, неизменность, ригидность поведения при оче­видной даже для самого пациента дезадаптивности поведения. Па­циенты, использующие лимитированную психокоррекцию, прак­тически всю свою жизнь находи­лись в преневротическом состоянии. Их отличала повышенная сенситивность, ранимость, эмоциональная негибкость, трудности адап­тации к новой обстановке. Их жизнь изобиловала различными зап­ретами, табу, регламентациями. Подавляющее большинство из них были суеверными людьми. Причем суеверия оказывали определяю­щее, главенствующее влияние на их поведение, запрещая и разре­шая те или иные действия. При использовании лимитированной психокоррекции человек в оценке ситуации руко­водствуется раз и навсегда данной ему в традициях схемой, в кото­рой каждому событию, высказыванию и действию приписывается неизменная ценность и значимость и регламентируется стиль реаги­рования. Таким образом, при столкновении с психотравмирующим событием, оказывающимся неожиданным, пациент не имеет иных возможностей для реагирования за исключением единственного дан­ного ему в процессе воспитания и обучения. Таким образом, невоз­можность использовать методы психологической компенсации (пси­хокоррекции) в период невротического синдромообразования — на четвертом этапе — формируется на основе лимита психокоррекционных знаний и навыков. Пациент был вынужден реагировать тра­диционным для него (чаще всего неадекватным) невротическим способом и в силу ригидности установок не имеет возможности искать иные адекватные механизмы психокоррекции.

    Дефицитарная психокоррекция отличается т.н. неумением боль­ных использовать в период конфликта и невротического синдромо­образования методы психологической компенсации (психокоррек­ции). В отличие от лиц, применяющих лимитированую психокор­рекцию, при использовании дефицитарной преобладает не ограничение психокоррекционных способностей, связанный с преморбидными личностными, в том числе характерологическими особенностями, а их дефицит. В клинике дефицитарная психокор­рекция отличается от лимитированной, во-первых, степенью осоз­нания дезадаптивности невротического стиля поведения, уклоне­ния от разрешения конфликта, более реальной оценкой ситуации и собственной позиции и роли в психотравмирующих обстоятельствах; во-вторых, характером и степенью податливости под влиянием пси­хотерапевтических советов врача или здравых мыслей родных и близ­ких. Если при лимитированной психокоррекции никакие логичес­кие доводы, разъяснения, обоснования, исходящие от окружаю­щих и направленные на оказание психологической помощи — со­чувствия пациенту, не достигают цели в связи со стойкостью, ри­гидностью и непоколебимостью невротической концепции пациен­та, закрепившего в ней за каждым участником конфликта опреде­ленные роли, то при дефицитарной психокоррекции отмечается «пси­хотерапевтический дрейф» в сторону более реалистичной оценки ситуации и способов выхода из нее. Вначале пациенты высказывают в ответ на психотерапевтические советы идею о том, что они пони­мают всю нелепость ситуации и предполагают как надо поступить для того, чтобы избежать психического расстройства или тягостных психических переживаний, однако не могут (не умеют, не в силах) этого сделать, поскольку им не хватает навыков преодоления фрустрирующих ситуаций. Однако, постепенно в процессе рациональной психотерапии, пациенты апробируют предложенные способы и относительно быстро преодолевают невротическую симптоматику и восстанавливают прежний адекватный психологический стиль по­ведения.

    Анализ преморбидных особенностей лиц, использующих дефицитарную психокоррекцию, показывает, что среди них на первый план выступают культуральные традиции, в которых не находится места обучению антиципационным механизмам, вероятностному прогнозированию и методам психологической компенсации. В вос­питании избегают обсуждения кризисных, трагических ситуаций. На них накладывается табу. Прослеживается воспитание по типу наивного оптимизма.

    Наряду с использованием лимитированной и дефицитарной пси­хокоррекции, на четвертом (поведенческом) этапе формирования невротических расстройств, отмечается применение и аттитюдной психокоррекции. Если лимитированной психокоррекцией обознача­ется невозможность, дефицитарной — неумение, то под аттитюд­ной подразумевается нежелание больными в период неразрешенно­го конфликта предпринимать каких бы, то ни было действий, веду­щих к его прояснению или исчезновению симптоматики, и исполь­зовать методы психологичекой компенсации (психокоррекции). Суть аттитюдной психокоррекции заключается в клинически выявляе­мом уклонении от использования психокоррекционных мероприя­тий и нормализации собственного психического статуса.

    В отличие от невротических симптомокомплексов, возникающих при использовании лимитированной или дефицитарной психокор­рекций, исчезновение и затухание которых происходит медленно, с очевидной постепенной психологической переработкой конфликта и переориентацией лич­ности, при аттитюдной психокоррекции отмечается резкая смена фаз невротической симптоматики, которые напрямую не зависимы от объективного изменения ситуации. Со стороны близких и род­ственников пациентов подобное нарочитое поведение оценивается нередко как симуляция психического заболевания с целью извле­чения выгоды из сложившегося положения. Из анамнеза таких пациентов известно, что способности преодолевать психологичексие трудности, конфликты пациентами, использующими аттитюдную психокоррекцию, оцениваются окружающими высоко. Считается, что эти люди относятся к неврозоустойчивым, невозмутимым, лег­ко выходящим из конфликта, как впрочем и продуцирующим кон­фликты. При этом отмечается, что когда невротическое положение расценивается ими как способное принести выгоду, они не стара­ются избегать или преодолеть его, что было свойственно им в дру­гих случаях. По сравнению с двумя вышеперечисленными группа­ми, использующими лимитированную и дефицитарную психокор­рекции, применение аттитюдной психокоррекции коррелирует с характерологическим преморбидом. Как правило, аттитюдная пси­хокоррекция формируется на базе акцентуации характера по исте­рическому типу.
    написать администратору сайта