Главная страница
Навигация по странице:

  • Возвращающийся домой *

  • Хорошо информированный гражданин I

  • Очерк о социальном распределении знания *

  • А. Шюц - Возвращающийся домой. Сад, моя крепость. Символическая характеристика понятия дом эмоционально окрашена и трудна для описания. Дом означает различные вещи для разных людей


    Скачать 230.84 Kb.
    НазваниеСад, моя крепость. Символическая характеристика понятия дом эмоционально окрашена и трудна для описания. Дом означает различные вещи для разных людей
    АнкорА. Шюц - Возвращающийся домой.pdf
    Дата17.05.2018
    Размер230.84 Kb.
    Формат файлаpdf
    Имя файлаА. Шюц - Возвращающийся домой.pdf
    ТипДокументы
    #17416

    551 550
    сад, моя крепость. Символическая характеристика понятия
    «дом» эмоционально окрашена и трудна для описания. Дом означает различные вещи для разных людей. Он означает, ко нечно, отцовский дом и родной язык, семью, друзей, люби мый пейзаж и песни, что пела нам мать, определенным обра зом приготовленную пищу, привычные повседневные вещи,
    фольклор и личные привычки, – короче, особый способ жиз ни, составленный из маленьких и привычных элементов, ко торые нам дороги.
    Опросы показывают, что для одних дом – это томатный сэнд вич с ледяным молоком, для других – свежее молоко и утрен няя газета у двери, для третьих – трамваи и автомобильные гудки. Таким образом, дом означает одно для человека, кото рый никогда не покидает его, другое – для того, кто обитает вдали от него, и третье – для тех, кто в него возвращается.
    Выражение «Чувствовать себя как дома» означает высшую степень близости и интимности. Домашняя жизнь следует орга низованным рутинным образцам, она имеет хорошо опреде ленные цели и апробированные средства, состоящие из набо ра традиций, привычек, институтов, распорядка для всех видов деятельности. Большинство проблем повседневной жизни мо жет быть решено путем следования образцам. Здесь не возни кает потребности определять и переопределять ситуации, ко торые ранее встречались много раз, или давать новые решения старым проблемам, уже получившим удовлетворительное ре шение. Способом жизни дома управляет не только моя соб ственная схема выражений и интерпретаций, она является об щей для всех членов группы, к которой я принадлежу. Я могу быть уверен, что, используя эту схему, я пойму других, а они –
    меня. Система релевантностей, принятая членами моей груп пы, демонстрирует высокую степень конформности. Я всегда имею шанс – субъективно или объективно – предсказать дей ствия другого в отношении меня, равно как и их реакцию на мои действия. Мы можем не только предвидеть, что произой дет завтра, но и планировать более отдаленное будущее. Вещи продолжают оставаться такими же, как были. Конечно, и в повседневности есть новые ситуации и неожиданные события.
    Но дома даже отклонения от повседневной рутины управляют ся способами, с помощью которых люди обычно справляются с экстраординарными ситуациями. Существуют привычные способы реагировать на кризисы в бизнесе, для улаживания семейных проблем, отношения к болезни или даже смерти.
    Возвращающийся домой
    *
    Возвращающемуся домой дом показывает, – по крайней мере,
    вначале – непривычное лицо. Человек думает, что попадает в незнакомую страну, пока не рассеиваются облака. Но положе ние возвращающегося отлично от ситуации чужестранца. Пос ледний должен присоединиться к группе, которая не являет ся и никогда не была его собственной. Этот мир организован иначе, чем тот, из которого он прибыл. Возвращающийся, од нако, ожидает вернуться в окружение, где он уже был, о кото ром он имеет знание, которое, как он думает, сумеет исполь зовать, чтобы войти с ним в контакт. У чужестранца нет этого знания, – возвращающийся домой надеется найти его в памя ти. Так он чувствует и испытывает типичный шок возвращаю щегося Одиссея, описанный Гомером.
    Этот типичный опыт возвращения домой мы будем анали зировать в общих терминах социальной психологии. Возвра щающиеся с войны ветераны – крайний случай, и он хорошо описан в литературе. Мы можем ссылаться и на опыт путеше ственников, возвращающихся из зарубежных стран, и на эмиг рантов, возвращающихся в родные края. Все это – примеры возвращающихся домой, и не на время, как солдат на побыв ку или студент на каникулы.
    Что мы, однако, понимаем под домом? Дом – это то, с чего мы начинаем, сказал бы поэт. Дом – это место, куда каждый на мерен вернуться, когда он не там, – сказал бы юрист. Мы будем понимать под домом нулевую точку системы координат, которую мы приписываем миру, чтобы найти в нем свое место. Геогра фически это определенное место на поверхности земли. Но дом – это не только пристанище: мой дом, моя комната, мой
    * Schutz A. The Homecomer // On Phenomenology and Social Relations. The Uni versity of Chicago Press, 1970. P. 294–308. Сокр. пер. Н.М. Смирновой.

    553 552
    дружба, семья состоят не из перманентных, строго непрерыв ных отношений лицом к лицу, но из серии прерывающихся лицом к лицу отношений. Точнее, так называемые первичные группы являются институционализированными ситуациями,
    позволяющими вновь восстанавливать прерванные отношения и продолжать их с того момента, когда они были прерваны.
    Это не уверенность, но шанс, что они будут восстановлены и продолжены, и существование этого шанса принимается во внимание всеми членами группы.
    После подобных разъяснений вернемся к тому, что жизнь дома означает по большей части жизнь в актуальных или потен циальных первичных группах, т.е. в общем с другими простран стве и времени, в общем окружении объектов как возможных целей, средств и интересов, основанных на непрерывной систе ме релевантностей. Жить дома – это значит воспринимать дру гого как уникальную личность в живом настоящем, разделять с нею антиципации будущего в качестве планов, надежд и жела ний, наконец, это означает шанс восстановить отношения, если они прерваны. Для каждого из партнеров чужая жизнь становит ся частью его автобиографии, элементом личной истории.
    Таков аспект социальной структуры домашнего мира для тех, кто в нем живет. Она полностью изменяется для того, кто покинул дом.
    Он вступил в иное социальное измерение, не покрываемое системой координат, используемых как схема референции у себя дома. Он не испытывает в опыте живого настоящего мно гих социальных отношений, составляющих текстуру его до машней группы, в качестве их участника. В результате разры ва единства пространства и времени со своей группой поле интерпретации, в котором другой проявляет себя, для него резко сужается. Личность другого не воспринимается им как целостность: она дробится на части. Нет целостного пережи вания в опыте близкого человека: его жестов, походки, манеры речи – остались лишь воспоминания и фотографии. Но есть та кое средство коммуникации, как письма. Но пишущий письмо обращается к тому типу адресата, который он оставил, уходя из дому, и адресат читает письма того человека, с которым он простился. Предполагается, что то, что было типичным в про шлом, будет типичным и в настоящее время, т.е. сохранится прежняя система релевантностей. Но в жизни обоих партнеров могут возникнуть инновации. Солдат нередко удивляли пись ма из дома. Этой смене систем релевантностей соответствует из
    Как это ни парадоксально, здесь существуют рутинные спосо бы иметь дело с инновациями.
    В терминах социальных взаимоотношений можно было бы сказать, что жизнь дома – это жизнь в так называемых первич ных группах. Этот термин введен Кули, чтобы обозначить близкие отношения лицом к лицу, и стал привычным для социологических учебников. Для нашей цели будет полезно про анализировать некоторые скрытые импликации этого термина.
    Прежде всего, мы должны различать отношения лицом к лицу и близкие отношения. Первые предполагают общее про странство и время. Общность пространства означает, что теле сные движения, выражения лица, жесты открыты наблюдению партнера как симптомы его мысли. С другой стороны, общ ность пространства означает, что определенный сектор внеш него мира доступен всем участникам отношения лицом к лицу. Внутри этого общего горизонта есть объекты общего интереса и общей релевантности. Общность времени не про стирается столь далеко.Но она означает, что каждый из них участвует во внутренней жизни другого. Я могу схватить мысли другого в живом настоящем и соотнести с моим собственным потоком мышления. Я для других и он для меня являемся не абстракциями, не только примерами типичного поведения, но и – поскольку мы разделяем живое настоящее – уникальными индивидуальными личностями. Таковы отличительные черты ситуации лицом к лицу, которую мы предпочитаем называть
    «чистым мы отношением». И это очень важно, поскольку мы можем показать, что все другие социальные отношения могут,
    а для некоторых целей и должны быть интерпретированы как производные от него. Однако важно понимать, что чистое мы отношение относится лишь к формальной структуре соци альных отношений, основанных на общности пространства и времени. Оно может быть наполнено множеством содержаний,
    демонстрирующих различные степени близости и анонимно сти. Разделять живое настоящее с женщиной, которую мы лю бим, или с дорожным попутчиком – различные типы отношений лицом к лицу. Понятие первичных групп Кули предполагает определенное содержание такого отношения – близость. Но само понятие близости, как я полагаю, приложимо не только к отношениям лицом к лицу. Тем не менее, термин «первич ная группа» как общеупотребительный подразумевает третье понятие, независимое от названных двух, – повторяющийся характер определенных социальных отношений. Женитьба,

    555 554
    торую Гераклит выразил афоризмом о невозможности войти в одну и ту же реку дважды и которую Бергсон анализировал как длительность: суть ее состоит в том, что прошлый опыт приоб ретает иное значение. Да и вернувшийся человек уже не тот:
    ни для себя, ни для тех, кто ждал его возвращения. Это спра ведливо для всех возвращающихся. Даже если мы возвращаем ся домой после короткого перерыва, мы обнаруживаем, что старое, привычное окружение приобретает дополнительное значение, возникающее из нашего опыта в период отсутствия:
    вещи и люди, по крайней мере вначале, имеют другие облики.
    И требуется определенное усилие, чтобы трансформировать нашу деятельность в рутинное русло и реактивировать наши прежние отношения с людьми и вещами.
    В определенной мере каждый возвращающийся домой вку шает магические плоды отстраненности, будь они сладки или горьки. Лишь огромная тоска по дому заставляет переводить в старые образцы новые цели, новые средства их реализации,
    навыки и опыт, приобретенные вдали от дома.
    К сожалению – и это главное, – нет гарантии, что соци альные функции, выдержавшие тест в одной системе, смогут сделать то же, будучи перенесены в другую. Это особенно справедливо в отношении возвращающихся с войны ветера нов. С социологической точки зрения армейская жизнь де монстрирует странную амбивалентность. Она характеризуется исключительно высокой степенью принуждения, дисципли ны, навязанной контролирующей и нормативной структурой.
    Чувство долга, товарищества, ощущение солидарности и су бординации – выдающиеся качества, развитые в индивиде,
    однако в данном случае они замкнуты внутри рамок опреде ленной группы и не открыты его собственному выбору. Эти черты ценны как в мирное время, так и во время войны. Од нако во время войны они регулируют поведение лишь внут ри своей группы, но не врагов. Отношение к врагам являет ся, скорее, противоположным навязанной дисциплине. То,
    что превалирует в нем, чтобы одолеть противника, не может быть использовано в образцах гражданской жизни в западных демократиях. Война – это тот архетип социальной структу ры, который Дюркгейм назвал нарушением закона. В граж данском обществе солдат должен выбирать свои цели и средства и не может, как в армии, следовать авторитету или руководству. Поэтому он нередко чувствует себя, как ребенок без матери.
    менение степени близости: домашняя группа продолжает суще ствовать в повседневной жизни по привычному образцу. Конеч но, сам образец тоже может изменяться. Но эти изменения медленные, к которым люди адаптируют свою систему интер претаций, приспосабливая себя к изменениям. Иными слова ми, система меняется как целое, без разрывов и разломов.
    Даже и в модификациях всегда есть завещание того, как совла дать с жизнью, за исключением случаев насильственного разру шения в катастрофах или враждебных действиях. У отсутству ющего всегда есть преимущества в познании этого всеобщего образца. Он может представить себе действия матери или се стры в той или иной ситуации, исходя из прошлого опыта, но они не могут иметь того же опыта в отношении жизни солда та на фронте. Правда, средства массовой информации, расска зы возвращающихся и пропаганда дают некоторую картину жизни на фронте, но эти стереотипы формируются не спон танно, а направляются, просеиваются в военных и политичес ких целях. Но ситуация солдата уникальна. Когда по возвра щении он будет говорить о ней – если вообще заговорит – то увидит, что даже симпатизирующие ему люди не понимают уни кальности его индивидуального опыта, который сделал его дру гим человеком. Они будут стараться найти знакомые черты их уже сформировавшихся типажей солдатской жизни на фронте. С
    их точки зрения его жизнь на фронте лишь в незначительных деталях отличалась от того, что они читали в журналах. Так,
    может оказаться, что многие поступки, которые кажутся людям проявлением величайшего мужества, на самом деле для солдата в бою – лишь борьба за выживание или исполнение долга, в то время как другие многочисленные примеры самопожертвова ния и героизма остаются недооцененными людьми дома.
    Несоответствие между уникальностью и важностью, кото рые отсутствующий приписывает своему опыту, и псевдотипи зацией его людьми, оставшимися дома и приписывающими этому опыту псевдорелевантность, является одним из величай ших препятствий для взаимного возобновления мы отноше ний. Успех или неудача возвращающегося домой зависят от шанса трансформировать эти социальные отношения в возоб новляющиеся. Но даже если подобное отношение и не прева лирует, исчерпывающее решение этой проблемы остается не достижимым идеалом.
    Но здесь оказывается под вопросом ни много, ни мало, как обратимость внутреннего времени. Это та самая проблема, ко

    557 556
    * Schutz A. The Well Informed Citizen: An Essay on the Social Distribution of Know ledge // Social Research. 1946. Vol. 13,
    4. P. 463–478. Пер. В.Г. Николаева.
    Хорошо информированный
    гражданин
    I
    Замечательной особенностью жизни человека в современном мире является его убеждение в том, что весь его жизненный мир не понимается в полной мере ни им самим, ни кем бы то ни было из его собратьев. Есть некий запас знания, теорети чески доступный для каждого и выстроенный из надежных прозрений практического опыта, науки и технологии. Однако этот запас знания не интегрирован. Он образован простым ря доположением более или менее связных систем знания, кото рые, в свою очередь, не связаны друг с другом, и даже порой не совместимы. Более того, эти пропасти между разными ус тановками, предполагающиеся в подходе к специализирован ным системам, являются условием успешности специализиро ванного исследования.
    Если это верно для различных областей научного исследо вания, то еще больше оснований говорить об этом применитель но к различным областям практической деятельности. Повсюду,
    где господствуют наши практические интересы, мы доволь ствуемся знанием того, что определенные средства и процеду ры приводят к определенным желательным или нежелательным для нас результатам. Тот факт, что мы не понимаем, почему и как они работают, и ничего не знаем об их происхождении,
    нисколько не препятствует нашему невозмутимому обраще нию с ситуациями, вещами и людьми. Мы пользуемся самы ми изощренными техническими приспособлениями, изготов ленными для нас высокоразвитой технологией, не зная, как работают эти хитроумные штуковины. Мы не ждем от водите ля знакомства с законами механики, а от радиослушателя –
    знания электроники. Можно быть даже преуспевающим бизнес
    Очерк о социальном распределении знания
    *
    Другой фактор. Во время войны служащие в Вооруженных
    Силах имеют привилегированный статус в обществе. «Все луч шее – нашим солдатам» – таков лозунг военного времени. И
    как гражданские смотрят на человека в военной форме, так и он сам смотрит на себя, даже если он выполняет незначитель ную работу в Вооруженных Силах. Но возвращающийся домой лишен военной формы, а с нею – и привилегированного по ложения в обществе. Это не означает, конечно, что он лиша ется престижа защитника Родины, однако история свидетель ствует, что долголетие не сопутствует памяти о славе.
    Сказанное ведет к практическим выводам. Многое сделано,
    но еще больше предстоит сделать, чтобы подготовить возвра щающегося домой ветерана к необходимости прилаживания к дому. Равно необходимо подготовить к его приходу и домаш нюю группу. Через прессу и радио следует им разъяснять, что человек, которого они ждут, уже не тот, другой, и даже не та кой, каким его воображают. Повернуть пропагандистскую ма шину в противоположном направлении, разрушить псевдоти пы батальной жизни и жизни солдата вообще и заменить их на правду – непростая задача. Но необходимо уничтожить прослав ление сомнительного голливудского героизма и нарисовать ре алистическую картину того, как эти люди думают и чувствуют, –
    картину не менее достойную и взывающую к памяти. Понача лу не только Родина покажет возвращающемуся домой незна комое лицо, но и он покажется странным тем, кто его ждет. И
    те, и другие должны быть мудры.
    написать администратору сайта