Главная страница
Финансы
Экономика
Математика
Начальные классы
Биология
Информатика
Дошкольное образование
Медицина
Сельское хозяйство
Ветеринария
Воспитательная работа
История
Вычислительная техника
Логика
Этика
Философия
Религия
Физика
Русский язык и литература
Социология
Политология
Языкознание
Языки
Юриспруденция
Право
Другое
Иностранные языки
образование
Доп
Технология
Строительство
Физкультура
Энергетика
Промышленность
Автоматика
Электротехника
Классному руководителю
Связь
Химия
География
Логопедия
Геология
Искусство
Культура
ИЗО, МХК
Экология
Школьному психологу
Обществознание
Директору, завучу
Казахский язык и лит
ОБЖ
Социальному педагогу
Языки народов РФ
Музыка
Механика
Украинский язык
Астрономия
Психология

Корконосенко - Социология Журналистикиi. Учебное пособие для студентов вузов Под ред. С. Г. Корконосенко. М. Аспект Пресс, 2004. Учебное пособие представляет собой комплексное исследование дисциплины Социология журналистики


Скачать 0.69 Mb.
НазваниеУчебное пособие для студентов вузов Под ред. С. Г. Корконосенко. М. Аспект Пресс, 2004. Учебное пособие представляет собой комплексное исследование дисциплины Социология журналистики
АнкорКорконосенко - Социология Журналистикиi.pdf
Дата13.03.2019
Размер0.69 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаКорконосенко - Социология Журналистикиi.pdf
ТипУчебное пособие
#24940
страница1 из 11
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

СОЦИОЛОГИЯ
ЖУРНАЛИСТИКИ
Учебное пособие для студентов вузов
Под ред. С.Г. Корконосенко.
М.: Аспект Пресс, 2004.
Учебное пособие представляет собой комплексное
исследование дисциплины «Социология журналистики»,
которую рекомендует ГОС (Государственный образовательный
стандарт) по специальности «Журналистика». Авторы
рассматривают вопросы методологии, истории социологии
журналистики как научной и учебной дисциплины; применение
методов социологического анализа действительности в труде
журналиста; своеобразие социологической журналистики на
примерах организации работы редакционных коллективов и
практики отдельных сотрудников. Изложение материала
строится на базе новейших достижений в развитии
социологической, теоретико-журналистской мысли, опыта
деятельности СМИ в условиях современной России и
преподавания данной дисциплины в отечественных, а также
зарубежных вузах.
Пособие адресовано обучающимся не только по
специальности
«Журналистика»
(бакалавриат,
дипломированные специалисты, магистратура), но и по
смежным – «Связи с общественностью», «Социология» и др.
ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ
(С.Г. Корконосенко)
РАЗДЕЛ
I . ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ
СОЦИОЛОГИИ ЖУРНАЛИСТИКИ
ГЛАВА 1. Возникновение и пути развития социологического
знания о журналистике (С.М. Виноградова)
ГЛАВА 2. Социология журналистики в системе теории
журналистики (С.Г. Корконосенко)
ГЛАВА 3. Социожурналистика: понятие, структура, практика
(С.Г. Корконосенко)
РАЗДЕЛ II. СОЦИАЛЬНОЕ ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ
ЖУРНАЛИСТИКИ
ГЛАВА 1. Журналистский текст и социальная
действительность: познание, отражение, преобразование (В.А.
Сидоров)
ГЛАВА 2. Социологическое мышление журналиста (В.И. Кузин)

ГЛАВА 3. Социологические методы в труде журналиста (М.Н.
Ким)
ГЛАВА 4. Социологическая журналистика (В.А. Сидоров)
РАЗДЕЛ
III
. СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ ИЗУЧЕНИЕ
ЖУРНАЛИСТСКОГО ПРОЦЕССА
ГЛАВА 1. Журналист и редакция как объект социологии
журналистики (Л.Г. Свитич)
ГЛАВА 2. Социологические исследования аудитории и рынка
СМИ
(И.Н. Блохин)
ГЛАВА 3. Социолингвистический анализ журналистского
текста (И.П. Лысакова)
ПРИЛОЖЕНИЕ 1. Программа курса «Социология
журналистики»
ПРИЛОЖЕНИЕ 2. Программы дисциплин магистратуры по
направлению 520609 «Социология журналистики»
(выборочно
РАЗДЕЛ II
СОЦИАЛЬНОЕ ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ
ЖУРНАЛИСТИКИ
ГЛАВА 1. Журналистский текст и социальная
действительность: познание, отражение, преобразование
(В.А.
Сидоров)
ГЛАВА 2. Социологическое мышление журналиста
(В.И. Кузин)
ГЛАВА 3. Социологические методы в труде журналиста
(М.Н.
Ким)
ГЛАВА 4. Социологическая журналистика
(В.А. Сидоров)
ГЛАВА 1.
ЖУРНАЛИСТСКИЙ ТЕКСТ И СОЦИАЛЬНАЯ
ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ: ПОЗНАНИЕ, ОТРАЖЕНИЕ,
ПРЕОБРАЗОВАНИЕ
Среди перечисленных в названии раздела понятий первое по значимости место, конечно, отдадим журналистскому тексту.
Потому что для творческих сотрудников газет, телевидения, радио в самой идее журналистского текста заключено очень многое, быть может, все – смысл профессионального бытия, порядок деятельности, место и роль журналистики в обществе.

Сказанное можно было бы рассматривать в качестве знака профессионального эгоизма журналистов, тем более что первичность социальной действительности по отношению к журналистскому тексту в каких-либо доказательствах не нуждается.
Но в то же время нельзя не учесть некоторые соображения, позволяющие ставить под вопрос даже незыблемый порядок вещей.


Во-первых, сегодня, как полагают многие ученые, человеческая цивилизация вплотную приблизилась к своему качественно новому состоянию – информационному обществу.


Во-вторых, журналистика работает исключительно с информацией, более того, социально значимой информацией во всех ее смысловых проявлениях – от фиксации факта до его чувственного отображения, от рационального суждения интеллектуала до аффективных кликов толпы, от кропотливого поиска значимых составляющих действительности до их массового тиражирования по каналам СМИ и т.д.


В условиях невиданного ранее наращивания номенклатуры функционирующей информации и ее объемов, что качественно изменяет характер производства и потребления продукции СМИ, журналистский текст, в-третьих, все более приобретает свойства гипертекста. А это значит, что в дополнение к хорошо известному
– быть отражением социальной действительности, он становится заметной частью той же действительности, более конкретно – поставленного на конвейер массового духовного производства.
Поэтому допустимо, по крайней мере в пределах обозначенной проблематики, журналистский текст и социальную действительность рассматривать не на уровне их соподчинения, а в плоскости сложного сопоставления двух объективных социальных реальностей. Они начинают воздействовать одна на другую за счет включения в процесс своего взаимодействия субъективного фактора
– журналиста как творческого индивида, призванного познавать, отражать и преобразовывать данную нам в ощущениях социальную действительность.
При этом под социальной действительностью понимается все межличностное, т.е. связанное с совместной жизнью людей, формами их общения, что реально существует и развивается, несет собственную сущность и закономерность в самом себе, а также содержит в себе результаты своего собственного действия и развития. Такой социальной действительностью является объективная социальная реальность во всей ее конкретности
1[1]
Познание в целом выступает как общественно-исторический процесс творческой деятельности людей, формирующий их знания, на основе которых возникают цели и мотивы человеческих действий
2[2]
В журналистике познание, кроме общих свойств, обладает некоторыми специфическими. Это профессиональное познавание объекта журналистского внимания; изучение предметной области своей деятельности, это постижение закономерностей поиска,
1[1]
Краткая философская энциклопедия/ Сост. Е.Ф. Губский и др. М., 1994. С. 429, 430; Философский словарь/ Под ред. И.Т. Фролова. М., 2001. С. 145.
2[2]
Философский словарь. С. 432.
отбора, интерпретации социально значимой информации, формирующей представления членов общества о действительности.
Отставание в познании социального явления свойственно природе вещей: реальность изменчива и мгновенно не фиксируема.
Информация всякий раз запаздывает, и когда все же доходит до наблюдателя, он оказывается в ситуации, которой свойственна неоднозначность ее интерпретации. Что-то противится предшествующему опыту наблюдателя, не понимается им или истолковывается в категориях прошлого.
Таким образом, адекватное познание явления может быть отодвинуто на неопределенное время. А журналистике как явлению общественной жизни в особой мере свойственна динамика, отчего процесс познания обретает дополнительную сложность.
Следовательно, в процесс журналистского познания внедрен поиск соответствия содержания образов реальности самой существующей независимо от них реальности, т.е. отражение.
Наличие субъекта познания и отражения социальной действительности, творящего «вторую реальность», журналистский текст, указывает на функцию преобразования. Находясь в сложном взаимодействии с социальной действительностью, он в определенном смысле видоизменяет ее. Естественно, журналистский текст не может непосредственно изменять материальный аспект бытия, воздействие оказывается через сознание людей, через духовную сферу бытия, т.е. по своей природе оно опосредованное. «Вторая реальность», будучи порождением первой, становится субъектом действия.
Таковы парадигма и важнейшие понятия настоящего раздела.
Факт, противоречие и проблема в журналистском
анализе действительности
Еще Ф. Энгельс говорил о том, что все побуждающее человека к деятельности должно обязательно пройти через его голову, отразиться в ней в виде мыслей, побуждений, чувств, проявлений воли – в виде «идеальных стремлений», которые действуют как
«идеальные силы». Мысли, чувства, проявления воли в голове человека зарождаются как реакция на состояние окружающей его действительности. Следовательно, реальность должна быть познана самим индивидом или кем-либо еще, от кого человек может получить новое знание.
Психологи утверждают, что сегодня более 90% информации о мире человек получает из чужих рук, т.е. доля познания, основанного на личном опыте, неуклонно сокращается. Среди тех, кто несет людям знания о социальной реальности, особое место занимают журналисты. Благодаря техническим новациям в сфере массовой коммуникации, они вездесущи, всегда присутствуют в социальном общении. В особенности экран телевизора преподносит подавляющему большинству людей максимум легко и зачастую некритично усваиваемых ими сведений о прошлом, настоящем, возможном будущем мира.
Еще одна особенность современной реальности состоит в том, что тот же телевизор все чаще не просто исполняет функцию
средства передачи информации, а становится ее источником
3[3]
Корреспондент наших дней в поисках новых сведений, переживаний, ощущений периодически обращается не только к самому главному источнику информации
– социальной действительности, но и к журналистскому тексту. В этом ракурсе он становится подобен историку, каким его рассматривал Ю.М.
Лотман. Текст всегда кем-то и с какой-то целью создан, событие предстает в нем в зашифрованном виде. Для историка факт не исходная точка, а результат дешифровки текста. Он сам создает факты, стремясь извлечь из текста внетекстовую реальность, из рассказа о событии – событие. Таким образом, с позиции передающего, факт –всегда результат выбора из массы окружающих событий события, имеющего, по его представлениям, значение
4[4]
Сегодня любой индивид основательно погружен во «вторую реальность». Его окружает журналистский текст, который в качестве информационной константы социальной действительности воздействует как на общественное сознание, так и на умонастроения каждого индивида. Возникающая при этом сложность описания взаимодействия социальной действительности и журналистского текста побуждает обратиться к достижениям семиотики.
Исследование проблематики сквозь призму этой, сравнительно новой, научной дисциплины позволяет корректно проанализировать процесс журналистского познания действительности и особенности ее отражения в прессе.
Итак, в содержание журналистского текста объективно внедрены факты и события, через которые его автору явлена социальная действительность. Они имеют определенную форму в виде некоторых знаков и символов, которая как оболочка прежде всего и находится в фокусе внимания журналиста. Иными словами, через форму можно идти к раскрытию содержания факта. У. Эко выделил очень важное звено в процессе познания реальности, когда исследователь находится на полпути между представлением об идее факта и знанием его единичного проявления. Все, что известно о всеобщем, дается через следы, а след единичен. Поэтому полнейшее, совершеннейшее знание – проницание единичного
5[5]
То, что в журналистские тексты всегда вплетены различные символы и знаки, хорошо известно. Более того, журналистская продукция не окажется понятой массами, если не использует ту или иную систему знаков, стереотипизированных под восприятие аудитории. Здесь корни не просто шаблонов в журналистике, легко усваиваемых аудиторией, а истоки нетождественности содержания и значения для нее журналистского текста. В основе несхожести возникающих смыслов для журналиста и его читателя лежит неоднозначность толкования ими социальных фактов.
В социологии социальный факт – любой объект (событие или явление), так или иначе воздействующий на людей и их деятельность; массовые, социально типичные явления и процессы, которые подтверждаются многократным наблюдением и
3[3]
Тоффлер Э. Метаморфозы власти: Пер. с англ. М., 2002. С. 426.
4[4]
Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров // Семиосфера. СПб., 2000. С. 336–338.
5[5]
Эко У. Имя розы: Пер. с ит. М., 1989. С. 25.
повторением. Чтобы понять сущность фактов, необходимо их научное описание и объяснение, т.е. перевод фактов с онтологического уровня на гносеологический. Полученное представление о социальном факте, его отражение путем описания, объяснения и теоретического осмысления называется
социологическим фактом.
Журналист тоже имеет дело с социальными фактами и стремится отыскать в действительности устойчивые, носящие статистический характер явления. Однако этим журналистика не ограничивается. Известны примеры, когда корреспонденты находили в жизни такие социальные факты, которые были единственными в своем роде и только после обнародования в прессе начинали множиться. Но если в науке социальный факт после соответствующего исследования превращается в факт социологический, то в области функционирования СМИ в результате осмысления и публикации становится журналистским
фактом. Обращаясь к сравнениям того же У. Эко, можно сказать, что и социолог, и журналист в начале исследования находятся одинаково на полпути между представлением об идее факта и знанием единичного факта, но далее их пути расходятся. Социолога дорога ведет через поиски множества сходных единичных следов к всеобщему понятию, журналиста – от собственного неведения и единичности следа – к описанию единичного факта, за которым, быть может, скрывается всеобщее. Другими словами, смысл творчества журналиста – в проницании единичного, без которого для него нет постижения всеобщего.
Социальная действительность в некотором смысле
«защищается» от прочтения журналистом, а форма и содержание скрыты от понимания и фиксации. Открыты лишь знаки. Поэтому она и проступает в его восприятии через систему передаваемых знаков, которые выстраивает сам творческий работник СМИ.
Политик ищет успех в электоральной среде, давая интервью. В нем обозначает для аудитории систему своих политических воззрений словом, модуляцией голоса, мимикой, поскольку возможность обосновать их выпадает крайне редко: лишь кое-что можно аргументировать, все остальное – только «расцветить» флажками-символами.
Однако интервьюер тоже ограничен символической системой: он заранее настроен – положительно или отрицательно – на подаваемые интервьюируемым знаки. Вот почему телеоператор внутренне готов отснять материал в нужном для себя ракурсе
6[6]
, который может не совпасть с установкой персонажа. Отснять в определенном ракурсе – по существу то же, что подать кому-то определенный знак.
Пресса – инструмент власти, т.е. партий и экономических лобби. «Главное ее оружие, – считает У. Эко, – намеренное затемнение смысла высказывания, поскольку идея состоит не в том, чтобы снабжать читателей информацией, а в том, чтобы через их головы направлять тайные сигналы другим властным
6[6]
Это утверждение получает аргументацию в результатах исследований. См.: Ноэль-Нойман Э.
Общественное мнение: открытие спирали молчания: Пер. с нем. М., 1996. С. 232–234.
группировкам»
7[7]
. Насчет намеренного затемнения смысла сказано, возможно, с некоторым публицистическим перехлестом, но с основной идеей ученого нельзя не согласиться.
Политик подает знаки другим политикам. Журналист – своим собратьям по профессии и власть имущим, а нередко тому самому политику, у которого взял интервью. При этом почти никому нет дела до содержания социального факта, все озабочены его обозначением. Вспомним классический пример, когда Наполеон в
1815 г. сделал попытку вернуть себе утраченное, бежал с острова
Эльба и высадился на французский берег. Столичные газеты
Франции патетически писали о «корсиканском чудовище»,
«преступнике», которого непременно «будут судить и привезут в
Париж в железной клетке». Но по мере приближения Наполеона к столице тон газетных сообщений о нем стал сначала нейтральным, потом – мягким, наконец – восторженным. Все закончилось лаконичным сообщением: «Император прибыл в Фонтенбло». Так французские газеты подавали знаки своей лояльности – то
Людовику XVIII, то Наполеону...
Для глубокого «проницания» знака нужен журналист- исследователь, которому, в свою очередь, требуются время, условия, знания. Такой журналист призван не только верно отображать и расставлять знаки в каналах СМИ, но и осмыслять содержание социальных фактов действительности. Аудиторией воспринимается только обозначение социального факта, который стал предметом внимания журналиста (рис. 1). Поэтому актуален вопрос о смысловой нагрузке тех или иных знаков, поступающих в поле ее зрения.
Рис. 1. Социальная действительность: алгоритм отражения в
журналистском тексте
Несколько лет назад авторитетная на Петербургском радио программа «Час до полудня» отметила в эфире двадцатилетие своего существования. Как водится, в студии собрались те, кто в
7[7]
Эко. У. Пять эссе на темы этики: Пер. с ит. СПб., 2002. С. 85.
разные годы вел эту передачу у микрофона. Вспомнилось былое: люди, события, впечатления... Однако все ли из звучавшего оказалось понятным аудитории, все ли знаки, которые подавали радиожурналисты своим слушателям, были расшифрованы ими?
Ведь программе уже два десятилетия, за которые сменился качественный состав аудитории, коренным образом преобразилась социально-политическая действительность в стране, и то, что вроде бы должно восприниматься как само собой разумеющееся, перестает им быть. Так, кто-то назвал Лазаря Маграчева, яркого журналиста, работавшего на радио еще в годы блокады Ленинграда, который своим творчеством прикоснулся к рождению новой программы.
Однако его имя для большого числа радиослушателей оказалось ничего не говорящим знаком. Что делать, время неумолимо, многое надо объяснять заново. Знак должен быть наполнен смыслом.
Когда знак в журналистском тексте не наполнен для аудитории адекватным содержанию социального факта смыслом, он интерпретируется ею произвольно. Но нельзя считать аудиторию слепой и глухой настолько, что она видит и слышит только то, что содержится в журналистских текстах. Будь это так, она стала бы легко и просто управляемой. Но этого не происходит, и прежде всего потому, что аудитория складывается из индивидов, каждый из которых обладает определенным социальным опытом, в той или иной мере включен в межличностное общение, и поэтому знаки, поступающие из журналистских текстов, воспринимает не «один к одному», а в собственном осмыслении. Поскольку аудитория всегда разнородна, постольку в ней зарождается не одно, а несколько толкований факта. И когда знаки из журналистских текстов, сопоставленные аудиторией с ее реальным опытом, перестают совпадать с ним, конкретное средство массовой информации утрачивает доверие тех, для кого действует.
В прежние годы аудитория, если даже и отказывалась от одной газеты в пользу другой, все равно не выходила за рамки советской партийной печати, разве что владельцы радиоприемников с коротковолновым диапазоном настраивались на «не наши голоса».
Сегодня, несмотря на известные издержки в становлении информационного пространства России, выбор все же существует.
Поэтому отказ в доверии той или иной газете может стать для нее
«первым звонком» близящейся катастрофы.
Смысловая нагрузка знаков, их адекватность содержанию, учет способностей аудитории к верному восприятию – все это способствует налаживанию диалога в обществе по вертикали и горизонтали. При этом информация идет не только сверху вниз, но и снизу вверх. Если знаки произвольно подменены, если информация искажается, то разрушается основа общественного диалога, поскольку пониманию всегда предшествуют трудности, препятствия в установлении согласия и в разговоре возделывается общее поле говоримого
8[8]
«Улица корчится безъязыкая – ей нечем кричать и разговаривать», – сказал когда-то Владимир Маяковский. Язык, т.е. возможность улице говорить, быть услышанной и понятой, должен дать поэт. Он по приметам, ему только и понятным, найдет образы –
8[8]
Гадамер Г.-Г. Язык и понимание // Актуальность прекрасного: Пер. с нем. М., 1991. С. 45, 48.
знаки того, что творится с улицей, что у нее на душе. И это будет правда, выраженная особыми, поэтическими знаками и символами.
Не так ли и журналист? Он практически один в каналах СМИ профессионально владеет методами оперативного распознавания происходящего в душах людей. И способен дать верный знак каждому, о ком пишет, или кто его смотрит, читает, слушает. Так что социальный факт становится фактом журналистским только в процессе осмысления и органического его «вживления» в систему личного социального опыта журналиста. В этом его значение и высокое предназначение.
Как уже сказано, социальный факт имеет общественное значение, он расположен в поле общего интереса многих индивидов. Этим в корне отличается от любого иного факта, не имеющего какого-либо влияния на людей и их деятельность. Что же такое скрыто в социальном факте, способно возбудить к себе интерес многих и что, таким образом, следует проницать журналисту?
В журналистике социальный факт чаще всего таит в себе
социальное противоречие –«ножницы» между тем, что есть, и тем, что, по мнению наблюдателя, должно быть, расхождение между должным и сущим. Противоречия свойственны всем сферам жизни.
Смысл же установления заключен в потенциальном его снятии.
Только ради этого оно и обнаруживается в социальном факте. Но обнаружить – меньшая часть дела, потому что устранение противоречия само по себе является проблемой. Таким образом,
социальная проблема в журналистике выступает как общественно значимая неразрешенная задача. Творчество журналиста, направленное к ее решению, движется по некой траектории, на которой важны все этапы пути (рис. 2).
Рис. 2. Социальная действительность: алгоритм отражения
противоречия и проблемы в журналистском тексте

При этом первая процедура – фиксация знаков социологическогофакта – относительно проста. Сложности подстерегают там, где надо проникать в суть происходящего, где ищется противоречие, устанавливается проблема. Без элементов точного знания журналисту не обойтись. Один из таких элементов – результаты социологического изучения действительности, которые могут выглядеть двояко:


как результаты проведенного социологами исследования, которые тем или иным путем поступают в распоряжение журналиста;


как результаты изучения действительности, добытые самим журналистом с применением социологического инструментария.
Вместе с тем в журналистском творческом процессе не принято решительно все базировать на одном лишь точном знании.
Многое решается по наитию. Более того, в конечных результатах социологического изучения реальности самим журналистом далеко не все безупречно с позиции точного знания. Тут тоже есть большой простор для процедур, которым в значительной мере присуще субъективное начало. Следовательно, точное знание должно найти органичное соединение с мироощущением журналиста, его представлениями о реальности, т.е. с интуицией. Иной раз интуиция правомочна подменить собой точное знание.
Слово интуиция происходит от латинского intuitus –взгляд, вид, что означает рассмотрение, видение, созерцание. С древнейших времен в этот термин люди вкладывали свое представление о духовном видении, вроде вдохновения, понимания, которое приобретается непосредственно, а не эмпирически или путем размышления.
Это непосредственное переживание действительности, «откровение, развивающееся изнутри человека», как говорил И.В. Гёте.
Понимание сути предмета, полученное благодаря непосредственному постижению сущности вещи, составляет основу интуитивного знания. И. Кант рядом с логической ясностью, полученной с помощью образования понятий, ставил интуитивную, т.е. эстетическую, чувственную ясность, приобретенную с помощью видения. Иными словами, говоря об интуиции, мы всякий раз подразумеваем нечто, приходящее в наше сознание почти ниоткуда:
«почти» – потому что просто так ни один образ, ни одно видение нас не посещают, ни одно озарение на пустом месте не возникает.
Академик Наталья Бехтерева, размышляя об этом «ниоткуда», о диалектике посещающих человека озарений и умозаключений, попутно дала свое определение гениальности: это способность находить правильное решение сложных проблем по минимуму выведенной в сознание информации
9[9]
. Возможно, этим в лаконичной форме очерчен механизм интуитивного мышления...
В каждой области человеческой деятельности ответ особый.
Однако не будет преувеличением сказать, что в гуманитарной сфере
9[9]
Бехтерева Н. Идеи «ниоткуда» // Общая газета. 1999. № 25.
жизнедеятельности людей, прежде всего эстетической, интуитивное мышление, интуитивные способы познания окружающего преобладают. Тем более что всякая научная система в области точного знания в той степени, в какой оно претендует на описание реально существующего мира, неизбежно содержит два важнейших элемента: не только строгое логическое доказательство, но и суждение, или интуитивное усмотрение
10[10]
В гуманитарных науках и областях деятельности
(журналистике, в частности) интуитивные умозаключения, основанные на обобщающей оценке огромного и разбросанного фактического материала, являются важнейшими, встречающимися на всем протяжении цепи рассуждений, элементами. Конечно, интуитивное умозаключение совершенно необходимо для раскрытия истины, но в то же время ясно, что необычайно трудно выработать правильное суждение, не страдающее субъективностью.
Неудивительно, что некоторые философы считали интуицию высшей формой проявления интеллектуальной способности.
Гуманитарная сфера познания социального мира обладает примечательной противоречивостью. Так, автор может высказать свое суждение, аргументировать, доказать его, а удел читателя – оценить весомость сказанного на личном интуитивном уровне.
Поэтому здесь возможна такая его реакция, которая, например, в математике немыслима: «Да, вы доказали, но я внутренне не могу с этим согласиться».
Наша повседневная бытовая, производственная, научная, общественная деятельность, эстетическая и этическая жизнь пронизаны, наполнены, насыщены интуитивными, принципиально недоказуемыми суждениями. Они различны по обобщающей силе, очевидной их справедливости, по убедительности для индивидуума и всего человечества, по значимости для нашей судьбы. И простираются от утверждения, что физические свойства материального мира основываются на закономерностях, сформулированных квантовой механикой и теорией относительности, до выбора расстановки мебели в комнате. От решения Кутузова дать бой на Бородинском поле до прекращения бесполезного спора с неправым оппонентом («...и не оспоривай глупца») От трудной оценки творчества своеобразного художника до выбора цветка в подарок. Все это в разной мере может подкрепляться разумными доводами, частичным привлечением критерия практики, доверием к традиции, нормам поведения и пр.
Но все равно любое принятое решение не будет безусловно доказательным.
Дело не только в том, что каждый из аргументов обязательно включает в себя интуитивный элемент. Столь же важно и то, что при формулировке окончательного суждения нужно сделать выбор между доводами «за» и «против». Этот выбор и есть предмет синтетического, целостного интуитивного суждения
11[11]
, своего рода озарения, пришедшего будто бы ниоткуда.
Интуиция и творчество – неразлучная пара мыслительного процесса. Творчество –общественно целесообразное и субъективно
10[10]
Фейнберг Е.Л. Две культуры: Интуиция и логика в искусстве и науке. М., 1992. С. 49–51.
11[11]
Там же. С. 60–64.
значимое открытие нового в сфере производства, управления, науки, техники, искусства, журналистики и т.д. Оно рождается, когда работа, связанная с воссозданием имеющегося знания, методов и форм деятельности, уже не удовлетворяет общественным и личностным потребностям. Возникающее при этом противоречие преодолевается с помощью продуктивного, новаторского решения
12[12]
. Таким образом, среди причин, открывающих творческий процесс, обязательно присутствие противоречия, которое только и способно побудить нас искать нетривиальные пути решения возникающих проблем. Можно утверждать: чем острее, неразрешимей кажется проблема на первый взгляд, тем чаще возбуждается в нас таинственное нечто, соединяющее поэзию и фантастику, идеальное и сугубо рациональное, смелее и дерзостнее наши выводы и планы.
Мы понимаем: одну и ту же задачу два человека могут решить по-разному. Даже если тот и другой находятся в экстремальных условиях и под влиянием трудных обстоятельств решаются на дерзостный прорыв, все равно уровень их смелости, притязаний окажется не одним и тем же. Решающее слово за интеллектом человека, его привычкой действовать в непростых ситуациях, за способностью прогнозировать последствия совершаемых им самим и другими людьми поступков. Иными словами, ведущая к свершениям интуиция опирается на социальный опыт человека. В писательском, журналистском деле это правило действует неопровержимо.
И все-таки столь важное для познания социальной действительности интуитивное суждение находится в трудном положении, когда возникает вопрос о его достоверности. Между тем убедительность, авторитет интуитивного усмотрения истины, интуитивного суждения должны быть не меньшими, чем, например, авторитет логического рассуждения. Иначе невозможным оказывается журналистское решение проблемы, которое всегда в той или иной мере опирается на интуицию.
Что же может обеспечить доверие к интуитивному методу со стороны как аудитории СМИ, так и самого журналиста?
На первое место можно выдвинуть апелляцию к признанным авторитетам. В этом случае интуитивное суждение строится с помощью аналогии и опирается на известное аудитории. Прием аналогии следует воспринимать в качестве интуитивного способа мышления, потому что аналогичность, определенное сходство исследуемого явления с уже изученным выявляет сам журналист, когда ищет убедительные аргументы для своих доказательств.
Выявление сходства основано на синтезе рационального и нерационального, т.е. подразумевает сравнение образов уже известного с еще не познанным. А непознанное и есть модель прогнозного состояния исследуемого объекта, возникающая в сознании журналиста. Разворачивая интуитивные суждения перед аудиторией, он пытается (и часто добивается того) убедить ее в правильности своих умозаключений.
Вслед за аналогией поставим ассоциативное мышление. Оно обладает богатейшими возможностями формирования и усвоения
12[12]
Горохов В.М. Основы журналистского мастерства. М., 1989. С. 4.
образов социального мира как для журналиста, так и для потребителей его продукции. Ассоциация в творчестве журналиста никогда не возникает сама по себе, она плоть от плоти его социального опыта. Нужно знать нечто, чтобы, увидев иное, вспомнить об этом.
Ассоциации не должны быть осознаваемо конкретными. Более того, они могут опираться на другие, уже сами по себе обобщенные образы. Чтобы они возникли, требуется, с одной стороны, состояние вдохновения, а с другой – хотя бы минимум информации, подкрепленной социальным опытом пишущего. При этом вдохновение есть состояние высшей мобилизации интеллекта и эмоций, когда ум и чувство становятся способными к синтетическому интуитивному постижению истины, преодолению логики содержания, а непререкаемо разумный тезис вдруг никнет перед последующим суждением, основанным на эмоциональном отношении пишущего к событиям, фактам, явлениям социальной действительности.
Эффективность
отражения
социальной
действительности в журналистике
Журналистское познание социальной реальности обладает определенной спецификой, связанной с характером производства массовой информации.
В связи с этим следует, прежде всего, отметить, что одно лишь познание действительности не может быть самоцелью для творческого работника СМИ. Журналистское познание всегда осуществляется ради или во имя чего-то.


Во-первых, ради информирования других членов общества о социально значимых событиях, фактах, явлениях, процессах.


Во-вторых, ради предупреждения общественности о неблагоприятно развивающихся, с точки зрения журналиста, процессах, которые потенциально несут в себе нежелательные для общества последствия.


В-третьих, ради преобразования состояния общественного сознания – в целом или в определенных частностях, во имя перемен в общественном мнении сегодня или в ближайшем будущем.
Иными словами, журналистское познание в главном можно считать состоявшимся, если оно оказывает то или иное воздействие
на аудиторию газет, телевидения, радио. Вне массового информационного процесса журналистское познание социальной действительности приобретает иные качественные характеристики, преобразуясь в познавательные аспекты какой-либо иной профессиональной деятельности, скажем, социального аналитика, продукция которого, как изначально предполагается, поступает в распоряжение только узкого круга лиц – заказчиков исследования.
Итак, журналистский текст, с одной стороны, является конечным продуктом массового информационного производства, с другой – выступает в качестве промежуточного результата для
дальнейшего его усвоения общественным сознанием. Все это подразумевает постановку ряда вопросов о степени полезности продукции потребителям, мере ее доступности, оперативности, точности, достоверности
– об эффективности познания журналистом социальной реальности и превращения нового знания в журналистский текст. В целом это выводит нас на проблему
оптимизации функционирования СМИ.
Сама по себе деятельность СМИ имеет какой-либо общественный (назовем его в данном контексте объективным) и собственно творчески-журналистский (обозначим его здесь как
субъективный) смысл только в том случае, если реальная польза превышает общественные затраты (материальные и духовные) на ее поддержание. Во многом именно этим объяснимо внимание исследователей и журналистов к проблемам эффективности прессы.
Вместе с тем журналистская деятельность, когда она в целом оптимальна, обеспечивает процесс массовой коммуникации в обществе.
Каким же образом измерить, оценить, сопоставить результат труда журналистов с его воздействием на общественную жизнь?
Какие необходимо внести изменения в журналистскую деятельность для усиления соответствующего воздействия на аудиторию СМИ?
Понятие «воздействие на общественную жизнь» в данном контексте также широко. Это и формируемое в аудитории СМИ общественное мнение. И те изменения в общественном сознании, которые под их влиянием происходят с устоявшимися стереотипами, нормами, принципами совместной жизни людей.
Наконец, те коррективы, которые благодаря журналистской деятельности вносят в свои программы и решения властные органы различного уровня.
Таким образом, во-первых, проблема оптимизации функционирования СМИ по своей сути комплексна. Она производна от социально-политической, экономической структуры общества, его социокультурных показателей и программных целей, обусловливающих выход в свет того или иного издания. Во-вторых, в постановке проблемы есть два «встречных» аспекта: каким образом общество относится к СМИ и как отдельные редакции воспринимают само общество и его составляющие. Поэтому проблема оптимизации функционирования СМИ не может быть решена без выяснения позиции редакционного коллектива
исследуемого издания. Необходимо выяснять, каковы оптимальные условия его деятельности, которые приведут к заранее определенным (программным) результатам.
Оценка эффективности труда журналистов и деятельности
СМИ подразумевает строгое определение объекта исследования. И здесь возникают варианты.


Под объектом исследования можно понимать институт журналистики в качестве составной части массовой
коммуникации. В этом случае проблема эффективности сводится к изучению журналистской деятельности как организующей межсоциальное и межгрупповое общение по каналам СМИ.


Объектом изучения может выступать журналистская деятельность как часть системы социального управления. Здесь
решается вопрос об эффективности деятельности журналистского корпуса – проводника управленческих решений различного уровня.


В качестве объекта исследования выделяются СМИ как относительно обособленный институт, функционирующий по присущим ему специфическим законам, а его сотрудники имеют корпоративные (социальные и профессиональные) интересы, которые институт СМИ и составляющие его структурные элементы способны отстаивать с разной вероятностью успеха. Следовательно, в данном варианте основную проблематику можно обозначить как способность института СМИ поддерживать оптимальные условия своего функционирования.


Нельзя не назвать и еще один объект изучения – самого журналиста, творческого работника или творческие коллективы и организации. Тогда проблема эффективности находит свое выражение в изучении различных сторон творческого процесса создания журналистских текстов, их восприятия аудиторией СМИ.
Варианты выделения объекта исследования и соответствующей им проблематики имеют общие основания:


в основу решения проблемы эффективности журналистской деятельности (вне зависимости от определения основного объекта исследования) должно быть положено изучение места и роли журналистики в обществе, взаимодействия СМИ и аудитории;


также независимо от определения объекта исследования крупным планом рассматривается личность журналиста;


считается также, что проблема эффективности – это, прежде всего, проблема прагматической адекватности, т.е. расчета каждого шага журналистской деятельности на конечный результат
13[13]
Надо постоянно учитывать, что конечный результат многообразен. С одной стороны, это: а) отдельно взятый журналистский текст или б) их совокупность в пределах одного издания, ряда СМИ. С другой – в) восприятие текста (текстов) человеком, социальной группой или аудиторией в целом; г) факт социального поведения одного, группы индивидов, определенный воздействием журналистских текстов. Наконец – это д) последующее распространение информации, полученной человеком по каналам СМИ, та или иная ее интерпретация.
Конечный результат несет в себе значительное социальное содержание, которое оценивается по ряду параметров.
1. 1.
Актуальность и новизна журналистского текста.
2. 2.
Соответствие содержания и формы текстов, методов работы творческих работников СМИ и самих средств информации присущим аудитории нормам и ценностям.
3. 3.
Полнота и оперативность информации, обеспечивающей коммуникационное взаимодействие социальных, этнических и политических групп общества.
13[13]
Прохоров Е.П. Эффективность журналистики как объект социологического исследования //
Социологические исследования эффективности журналистики/ Под ред. Я.Н. Засурского; ред.-сост. Л.Г.
Свитич. М., 1986. С. 6.

4. 4.
Функциональность в установлении прямой и обратной связи власти и общества.
5. 5.
Наличие опережающей постановки актуальной социально-политической и культурной проблематики для ее обсуждения в аудитории.
6. 6.
Присутствие идеалов и социально-политических ориентиров.
7. 7.
Художественная выразительность подачи материалов.
8. 8.
Ориентация СМИ и журналистов на творческий успех.
В то же время нельзя не учитывать, что журналистика представляет собой творческий процесс, а журналисты – творческие работники, многое в деятельности которых не всегда оказывается бесспорным, несмотря на кажущуюся очевидность. Например, практически не вызывает сомнений ориентация редакций газет, телевидения, радио и самих журналистов на творческий успех.
Однако само понятие разными журналистами истолковывается настолько неодинаково, что может показаться, будто речь идет о взаимоисключающих вещах. Так, для одного корреспондента творческий успех заключен в написании материала, в котором раскрывается сложнейшая социальная проблема. На подготовку такой публикации уходят недели и месяцы. Для другого это поиск сенсационной информации, причем оценку ее достоверности он возлагает на аудиторию или заинтересованных в данной информации лиц. Одно издание гордится глубокими аналитическими публикациями, другое удовлетворяется перепечаткой скандальных слухов, эпатажем аудитории. Один журналист ищет успех у публики, другой более всего заботится о том впечатлении, которое он произвел на конкретных представителей политической элиты.
Следовательно, нельзя некритично воспринимать утверждение самого журналиста и даже целого редакционного коллектива об ориентации на творческий успех. В любом издании исследователю дадут понять, что здесь «высшим судией признают только читателя
(радиослушателя, телезрителя)». Но не стоит спешить с оптимистическими выводами, потому что исследования социологов нередко говорят о другом. Так что само понятие «ориентация на творческий успех» следует разложить на более тонкие составляющие, по которым только и можно судить об истинности намерений сотрудников средств информации.
Есть также объективные, внешние и внутренние, факторы, которые оказывают воздействие на эффективность журналистской деятельности. Внешние по отношению к функционирующим СМИ связаны с политической и социально-экономической системой общества, которая, с одной стороны, выступает для СМИ в качестве внешней среды, а с другой – как целостная система для отдельно взятого ее института. Эти факторы назовем объективными.
Внутренние по отношению к деятельности СМИ и журналистов факторы обусловлены, прежде всего, личностными характеристиками творческих работников СМИ, их взаимосвязью, взаимодействием с обществом и конкретными его социальными группами на уровне индивида. Поэтому назовем их субъективными.

К внешним факторам эффективности журналистской деятельности относятся:


конституционно-правовое поле деятельности СМИ и журналистов;


конкретно-историческая и общественно- политическая ситуация;


социально-экономические условия, определяющие возможности общества поддерживать систему СМИ в том или ином ее качестве;


социокультурные факторы развития страны, региона, в том числе уровень информационной и политической культуры общества.
Так, конституционно-правовое поле определяет юридическую меру свободы СМИ, свободы слова. А конкретная общественно- политическая ситуация вносит в это свои коррективы, когда СМИ и журналисты получают максимум или минимум возможностей для сбора и распространения информации.
Исследователи и практики признают, что наиболее последовательно принцип свободы печати воплощался в жизнь в последний период перестройки, в 1989–1991 гг. А между тем именно в это время правовое обеспечение свободного функционирования СМИ было далеким от совершенства. И, тем не менее, журналистика действовала в комфортном режиме, пользовалась всеобщим вниманием и была авторитетной даже для органов власти
14[14]
. Объясняется это особым политическим климатом периода перестройки, влияние которого оказалось сильнее и значительнее правовых норм.
Вот почему эффективность журналистской деятельности закономерно оценивается и по такому фактору, как мера обратного воздействия прессы на базовые институты, определяющие условия ее существования. В настоящее время, когда конституционно- правовое поле функционирования СМИ стало устойчивым, на первый план вышли социально-экономические факторы, в решающей степени оказывающие влияние на эффективность журналистской деятельности.
К внутренним факторам, которыми предопределяется эффективность журналистской деятельности, относятся:
 
функционирование СМИ как системы (т.е. мера разветвленности различных СМИ, заполнения ими информационных ниш по социальным группам и слоям общества);
 
научная обеспеченность журналистики;
 
уровень профессиональной культуры журналистских кадров;
14[14]
Итальянский публицист Джульетте Кьеза, московский обозреватель газеты «Стампа», зафиксировал:
«Формальная отмена цензуры совпала с концом эпохи коммунизма. Не следует, впрочем, упрощать ситуацию. В годы перестройки, когда, кроме КПСС, не существовало других партий, развернулась острейшая полемика в советских СМИ... Должен сказать, что такого высокого уровня политических, культурных и идейных дискуссий и близко не было в последовавшие за перестройкой годы, когда провозгласили так называемую “неограниченную свободу печати”» (Правда, упавшая в цене: Журналисты о состоянии медийного сообщества // Общая газета. 2001. № 33).

 
этические основы журналистской деятельности и корпоративная солидарность.
Функционирование СМИ как системы детерминировано не только внутренними, но и внешними факторами, потому что основные параметры системы СМИ задает общество, регулирует государство. Однако многое зависит и от журналистского корпуса, если принять во внимание задачу обеспечения информационной продукцией наиболее значительных (социально и численно) групп общества. Именно журналисты должны помнить о том, что основные половозрастные группы общества нуждаются в специфически ориентированных на них газетах, программах телевидения и радио.
Современный информационный рынок демонстрирует удивительное разнообразие. Есть газеты, теле- и радиопрограммы для бизнесменов и для ищущих работу, издания для мужчин, женщин, скучающих обывателей, интеллектуалов. А маркетологи разыскивают еще не освоенные информационные ниши. Так складываются некоторые рыночные основы формирования СМИ как целостной системы, что не исключает идеи разумного государственного регулирования процесса. Но это лишь некоторые основания, так как в настоящее время развивается и постоянно укрепляется процесс поглощения российских СМИ финансово- промышленными группировками, олигархическим капиталом со всеми вытекающими из этого факта социально-политическими следствиями. Отмеченный процесс создает серьезные препятствия для повышения эффективности журналистской деятельности в условиях рыночного хозяйствования.
Взаимодействие СМИ с аудиторией остается основой основ в определении эффективности журналистской деятельности. Вот почему так важны проблемы профессиональной культуры журналистского корпуса. И вопросы: «Придерживаются ли редакции в своей деятельности этических норм, соблюдают ли принципы корпоративной солидарности?» – далеко не праздные. По тому, как сами журналисты отвечают на них, аудитория судит об изданиях, в которых они работают, определяет меру доверия к ним.
Корпоративная солидарность журналистов всегда связана с вопросами независимости, свободного функционирования СМИ, беспрепятственного исполнения репортерами и публицистами своих профессиональных обязанностей. Поэтому аудитория с одобрением относится к тем журналистам, которые в этом вопросе последовательно принципиальны. Однако в наши дни определенная часть российских СМИ корпоративную солидарность понимает выборочно, превалирует политическая целесообразность. В результате не каждый журналист может рассчитывать на профессиональную поддержку со стороны коллег, что в целом не способствует возвышению СМИ в глазах аудитории.
Основные методы и средства изучения эффективности
журналистской деятельности заимствуются из социологии. Их конкретное применение зависит от целей, задач предполагаемого анализа и профессионального статуса исследователя.

Если изучение проводится социологами, то, во-первых, СМИ выступают в качестве возможного заказчика; во-вторых, исследовательский процесс строится в соответствии с методами и способами, принятыми в общественной науке. При этом следует подчеркнуть значение социологического знания, которое дается будущим журналистам в процессе обучения. Только глубокое знакомство с принципами и методами обществоведческого анализа, его возможностями позволяет журналистам вести со специалистами предметное обсуждение целей и задач предстоящего исследования, возникающих в его ходе гипотез и каких-либо проблем, а также критически оценивать полученные результаты, их достоверность.
Если же сами журналисты выступают в качестве исследователей, то сугубо социологические методы преобразуются в социологический инструментарий профессиональной журналистской деятельности, максимально адаптированный к практике, возможностям редакций. При этом сохраняются основные научные требования, предъявляемые к любому социологическому исследованию.
Исследование эффективности журналистской деятельности, кем бы оно ни проводилось – профессиональным социологом или самой редакцией, – всегда опирается на выработанные и апробированные в практике методологические принципы научного познания социальной действительности. Данное положение не подлежит пересмотру, о каком бы специфическом проекте ни зашла речь. Любое исследование в области функционирования СМИ может иметь какую-либо научную или практическую ценность только в том случае, если основано на строгом соблюдении общетеоретических подходов к его проведению. Никакие ссылки на особенности журналистской деятельности не могут восприниматься иначе, как неуклюжая попытка оправдать неграмотно проделанную работу и никому не нужные ее результаты.
* * *
Изучение вопросов оптимизации работы СМИ (как в целом, так и на уровне отдельно взятого издания) должно быть многофакторным. В поле зрения исследователей одновременно находятся аудитория, политические, социальные и культурные институты общества, органы государственного управления, сам журналистский корпус, редакционный процесс, а также многие другие факторы, имеющие отношение к сбору, анализу и распространению информации по каналам СМИ.
в начало
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
написать администратору сайта